В плену у прошлого - Лилия Фандеева

сознание, скончалась Тамара Григорьевна Невская. Родион позвонил матери, и попросил ее о помощи. Двадцатого октября Борис Романович прилетел на похороны бывшей жены, которыми занималась Милена со своим отцом. Похороны прошли скромно, народу было мало, а поминки после них устроили в квартире покойной. Денис с утра дежурил у постели матери. Ему проще было находиться рядом с ней, чем одному в пустом доме. Он сидел на стуле рядом с кроватью, держал ее за руку и тихонько разговаривал с ней:

– Ты, знаешь, мам, папа рассказал нам вчера с Родькой, как вы познакомились. Я с трудом могу тебя представить его ровесницей. Ты помнишь, как ты всех их напугала? – спрашивал он, не ожидая ответа. – Люди мирно отдыхают, а тут девчонка топиться решила.

– Я все помню, родной мой, – сказала она тихо, пытаясь сыну улыбнуться.

Денис заплакал, все еще держа ее за руку и глядя на доктора, вошедшего через секунду.

– Теперь, Дениска, все будет хорошо. Мама часа три-четыре поспит, а ты прогуляйся пока, подыши воздухом, потом вернешься. Ты не обижайся, ей сил набираться надо.

Денис, все еще хлюпая носом, вышел из палаты, потом из клиники. Он не знал, кому позвонить и к кому идти, ведь все были на похоронах. Приняв решение поехать в свою квартиру, он отправился на остановку маршрутки. Проветрив квартиру, открыв форточки, он проверил холодильник, вынув обед, приготовленный еще мамой, просроченные молочные продукты, вынес мусор и помыл посуду. « Бабушка вернется из поездки и переедет к Борису Романовичу. А где будем жить мы? Маме удобнее жить в доме, там и бабушка будет и Варвара. Здесь она будет совсем одна, пока я в школе», – думал он, набирая телефон Родиона.

– Родька, мама пришла в себя. Ты передай отцу, он, видимо, занят или телефон отключил. К ней можно приехать часа через три-четыре, так мне доктор сказал. Сейчас она спит, а я у себя дома.

– Дэн, будь на месте, я сейчас приеду, – ответил брат.

Родион приехал минут через сорок, но Денис не заметил, как быстро пролетело время. Он сидел в своей комнате на кровати и рассматривал альбом с семейными фотографиями. То, что он не помнил из своего такого недавнего детства, без сожаления пролистывал альбомные листы, а то, что память хранила, пытался вспомнить подробности. За этим занятием его и застал Родион.

– Как все прошло? – задал вопрос Денис, убирая альбом на полку.

– Как на похоронах, но без особых причитаний и слез. Потом поехали в квартиру бабушки, там уже хозяйничала Варвара. Короче, я тебе привез поминальный обед. Бабушку ты не знал, а значит, аппетит должен быть хорошим. Варвара сама собирала. Пошли на кухню, я тебе компанию составлю, а там и отец с дедом приедут.

Они вчетвером посетили Марину. Она минуту поговорила с матерью, сославшись на тяжелую смену, которая услышав голос дочери, успокоилась. Утром двадцать первого числа Борис Невский улетел назад в Германию, а ближе к обеду позвонила Милена, что развод состоялся и его адвокат в курсе. Двадцать второго прилетел доктор Фридман и назначил операцию на двадцать третье октября. Для Ильи и Дениса вновь наступили трудные сутки ожидания. Даже Родион ходил хмурый и молчаливый, а у Варвары валилось все из рук. Часы ожидания с утра двадцать третьего растянулись на сто пятьдесят минут тридцать секунд, когда из операционной вышел доктор Фридман.

– Все с вашей женой и мамой будет хорошо. Операция прошла без «сюрпризов», чего я опасался. Ее положат не в реанимацию, а в обычную палату, хотя и отдельную. Не волнуйтесь. После наркоза и терапии, она проспит до вечера, если не до утра. Удачи вам всем.

Отец и двое сыновей стояли, обнявшись в накинутых халатах в больничном коридоре, и каждый мысленно благодарил Бога и доктора Фридмана.

– Ребята, дождитесь, куда повезут и положат Марину, мне нужно уладить кое-какие дела, – сказал Илья, быстро направляясь в кабинет врача.

Они видели Марину не больше трех минут. Она пыталась, что-то сказать, но ее глаза закрывались, а голос был чуть слышен.

– Все в порядке, без паники, – сказал лечащий врач. – Она под действием обезболюющего препарата и просто засыпает, а сил, бороться со сном, нет. Через сутки все будет иначе. Вам самим нужно отдохнуть и прийти в себя. Завтра, после обхода, можете ее навестить.

– Я отвезу вас, парни, домой, а сам поеду на работу, – сказал Илья. – Готовьтесь с понедельника к школе, прогульщики.

В первый раз за неделю аппетит у ребят был отменный, и обед, приготовленный Варварой, был оценен по достоинству.

– Варвара Степановна, где в этом доме пылесос и все остальное для уборки? – спросил Денис. – Мы убирали квартиру по пятницам. Чего ты на меня уставился, как на привидение? – задал он вопрос Родиону. – Я привык свою комнату убирать сам. Да, представь себе, что пылесосить, вытирать пыль и мыть пол я умею. Обычно, мне хватает полчаса. У бабушки, на этот счет, есть две пословицы: « У нищих прислуг нет» и «Куда положишь, там и возьмешь». Мне нравится вторая. Я не спрашиваю, где что лежит, и не ищу, так как сам навожу порядок на столе и в шкафу. Маме это нравится, а если что не так, она никогда не перекладывает и всегда говорит: – « Это твое личное пространство, сын. Хочешь, живи в уюте и комфорте, а нет, живи в свинарнике. Выбор за тобой».

– Ты, Денис, знаешь кто? Подстрекатель! Вынуждаешь меня заниматься тем, чем я в принципе не должен заниматься.

– Если уборка квартиры преступления, то я согласен с твоим определением. Слово – то, какое нашел, грамотей. Настроение у меня сегодня хорошее, не буду я с тобой ссориться. Хочешь, научу труду уборщика? Могу провести наглядный урок. Не злись, я шучу.

Варвара, слушая разговор ребят, улыбалась. Она любила и знала Родиона, он вырос у нее на глазах, и не был мажором, как многие соседские дети. Рассудительный, самостоятельный Денис, по сути, мальчишка, которого она узнала совсем недавно, вызывал у нее не только симпатию, но и уважение. « Ребята привыкнут к присутствию друг друга и обязательно подружатся. Их объединяет спорт, а теперь еще и дом».

Марина Дунаева проспала до рассвета, а проснувшись, сразу вспомнила, где и почему она находиться. «С головой у меня полный порядок, – думала она, глядя в потолок, – провалов в памяти нет, а вот профессию, мне придется на время забыть, если не навсегда. Не будем думать о грустном. Пройдет время, займусь реабилитацией, а через годик проверим, на что я гожусь». Доктор пришел к