Открытки падали с неба - Лина Соле

С утра Инна не приехала, ей нужно было отправляться загород на объект и встречу с заказчиками. Она прислала сообщение, что хотела бы быть рядом и ей нужно кое-что обсудить. Я так привык к сложившемуся распорядку дня, что отсутствие Инны с утра меня опечалило больше, чем я ожидал. К моему удивлению, день прошел достаточно быстро. Причиной этому стал неожиданный визит Лёни после обеда.

– Привет, друг! – ворвался в палату мой незваный гость, которому я был безмерно рад.

– Привет! – воскликнул я, слишком сильно улыбнувшись, отчего челюсть пронзила тупая боль. – Вот чертяга, даже не предупредил!

Лёня осторожно приобнял меня и уставился на мое изуродованное и перебинтованное тело.

– Дааа, – только и выдохнул он. – Ну, наверное, могло быть и хуже. Как ты?

– Терпимо. Переломы срастаются, синяки почти сошли, – я часто переписывался с Лёней, но пришел навестить он меня впервые, поэтому теперь воочию оценивал мое состояние.

– Ты еще быстро оправился, мой батя после пьяной драки в моем детстве полгода говорить не мог, мычал только. Почему-то я этот период очень хорошо помню, – Лёня стал на редкость серьезным. – Наверное, потому что он, наконец, перестал мне давать дурацкие советы, как лучше жить.

Мы никогда с Лёней не говорили о его детстве, поэтому для меня было удивительно услышать такие откровения.

– Ну, ладно, что я все о плохом, – прервал себя друг и широко улыбнулся. – Лучше расскажи, как ты здесь. Много тут медсестер хорошеньких?

– Медсестер? – Лёня был в своем репертуаре. – А как же твоя новая девушка. Ира, кажется?

– Да, брось, – Лёня отмахнулся, – мы и пару недель не продержались. Мой нрав требует новых открытий.

– Смею тебя расстроить, в мою палату заходят только престарелые дамы, – я засмеялся. И челюсть опять взорвалась болью, я скривился и уже без улыбки пояснил. – Челюсть сломана и еще болит.

– Вижу, друг, ничего, все пройдет, – подбодрил Лёня.

Он рассказал мне о последних новостях на работе. Проект, на котором меня поставили главным, успешно ведет другой конструктор, Стас, клиент так доволен, что подписал договор на два года сотрудничества. Я расстроился, что мне не удалось проявить себя на проекте, который обещал быть жутко интересным и в меру сложным. Потом Лёня рассказал о том, как они съездили на сплав в конце прошлой недели.

– Жаль, тебя не было. Мы три дня почти не спали – днем плыли, а ночами горланили песни под гитару и распивали самогон, который нагнал Санин дед.

Я обратил внимание, насколько обгорел Лёня – он приподнял короткий рукав рубашки, кожа шелушилась и готова была слезть лоскутами. Но в целом загар шел к его черной шевелюре, и он был похож на южного итальянца. Стоило признать, что недолго он пробудет один – даже пройдя по больнице в своей белой рубашке и темных очках на голове, какая-нибудь медсестра оглянется и попадет в липкие сети паука-ловеласа.

Как бы мне ни хотелось обойти тему, но разговор все равно вышел на тонкий лед – Маша.

– Друг, Маша мне писала после того, как ты ее бросил, – без долгих прелюдий начал Лёня.

– М-м, – все время, что я был в сознании, я давил в себе мысль, что Маша была причастна к нападению. Я знал, что как бы она меня ни презирала, она не могла натравить на меня своего отца и его бугаев. – Как она?

– Ненавидит тебя, – буднично произнес Лёня, – но переживает. Я рассказал, что с тобой случилось.

– Как она отреагировала? – мороз пробежал по спине: «Нет, она не виновата. Она не могла».

– Испугалась, – пожал плечами друг. – Мы все испугались, когда узнали. Только потом Маша сказала, что так тебе и надо. Что это – твоя карма. На этом мы и распрощались с ней сначала.

– Понятно, – холодно сказал я, а сам подумал: «Интересно. Или все-таки это была ее инициатива».

– Да нет, она не изверг, – Лёня затряс головой, словно услышав мои мысли. – Она мне почти каждый день теперь пишет, спрашивает про тебя, переживает. Сама тебе, как ты понимаешь, она не позвонит.

– Да, я ее сильно обидел, – признал я.

– Даже я такого себе не позволяю, – Лёня хмыкнул, – чтобы встречаться с двумя девушками сразу.

Я посмотрел на него взглядом «лучше молчи», от которого Лёня громко расхохотался.

– Ладно, признаю, ты меня обошел тут, Казанова! – он успокоился и сменил русло диалога. – Как с Инной, все хорошо?

– Да, все отлично. Она каждый день приходит – с утра и после работы.

– Она мне понравилась, – Лёня дружелюбно улыбнулся. – Мы много общались вначале, когда искали тебя, и потом, когда ты был в коме.

– Ого, – я удивился. Инна рассказывала только, про совместные поиски, не упомянув, что и после они переписывались.

– Да, она очень милая, жизнерадостная, – продолжил Лёня. Я почувствовал, как под сердцем что-то кольнуло. Ревность? – Мы пришли к тебе вместе, когда узнали, где ты. Инна попросила меня побыть с ней после. Дань, я не знал, как ее успокоить.

Кровь забурлила, я не хотел слушать его, не хотел, чтобы Инна искала утешения с Лёней. Я отвернулся, чтобы не смотреть на него. Сознание уже рисовало картины, которые обычно мне описывал Лёня после своих похождений, только на месте его очередной любовницы я видел мою Инну.

– В итоге, я рассказывал ей про тебя, хоть не так много знаю. Как мы смотрим футбол у меня по выходным, как ходим в качалку, – Лёня не замечал моего молчания и злой отстраненности. – Про Машу, я, естественно, ни слова.

– И на том спасибо, – процедил я недовольно.

– Эй, ты чего? – Лёня заметил, что со мной что-то не так. – Я, правда, был сама милота. Только в лучшем свете тебя выставлял.

Я понял, что веду себя, как идиот, словно жадный коршун, вцепившийся в добычу. Я немного смягчился и слегка улыбнулся.

– Мне кажется, вы отличная пара, Инна тебе подходит по темпераменту, – констатировал Лёня. – Все-таки, Маша – это огонь, бушующее пламя, а тебе нужна спокойная вода. Ну, типа, тихая гавань. Все это эвфемизмы, но, думаю, ты понял.