Красив и очень опасен - Энн Стюарт

Войдя в комнату, она прикрыла за собой дверь.

– Только не делайте поспешных выводов, – строгим голосом предупредила она.

Тьернан не шелохнулся. Кэссиди задыхалась в своем многослойном одеянии, а вот ему, судя по всему, было прохладно. Он был облачен в одни лишь джинсы, а из раскрытого окна тянуло ночной прохладой. Свежий ветерок ерошил черные волосы Тьернана, а потом приятно, почти игриво задувал в лицо Кэссиди.

– Я и не помышлял, – ответил Тьернан. – Я давно уже привык, что действительность крайне редко соответствует ожиданиям. И уж никогда моим.

Кэссиди не собиралась оспаривать его утверждение.

– Мой отец умирает, – с места в карьер заявила она.

– Знаю.

– Откуда?

– Он сказал мне.

При всем желании Тьернан не мог бы ударить ее больнее. Причем он наверняка это знал.

– Я вам не верю.

– Верите. Это ведь совершенно в духе вашего отца. Держать в неведении собственную семью, но проболтаться незнакомцу. Собственно говоря, я и не согласился бы работать с ним над книгой, если бы не знал наперед, что это его последний шанс. Я сразу понял: запороть эту книгу он себе позволить не может. Кэссиди еле слышно всхлипнула, и Тьернан направился к ней в темноте.

– Ведь не думали же вы, что он признается в своей хвори вам или Мабри? – спросил он. – Не такой человек Шон. Он не из тех, кто просит о помощи, и уж тем более женщин из собственной семьи. В особенности тех, перед кем более всего виноват.

– Да, к моей матери он бы за помощью никогда не обратился, – вздохнула Кэссиди.

– Я имею в виду вас, Кэссиди. Он прекрасно понимает, что обошелся с вами дурно, в этом сомнений быть не может. Чувство вины перед вами грызет и гложет его душу, как рак, который сейчас вгрызается в его тело. Причем в обоих случаях Шон совершенно бессилен что-либо сделать. Он таков, каков есть, и бесполезно даже пытаться изменить его.

– Я его не брошу, – упрямо заявила Кэссиди.

Даже в темноте она различила его улыбку.

– Вот, значит, что вас заботит? Вас так и подмывает сбежать от меня, но бросить отца вы не способны. Да, мы повязаны друг с другом, как карточная колода. Главный вопрос звучит так: кто умрет первым?

– И вы со свойственной вам добротой решили пощадить мои тонкие чувства, – съязвила Кэссиди.

– У вас железный характер, Кэссиди, – сказал Тьернан. – Это и слепому видно. Бог знает, сколько вам пришлось вынести от вашего папаши, но в решающий миг вы вновь готовы пожертвовать собой ради него. Даже мне не удалось вас запугать. – Он шагнул вперед и оказался в полосе лунного света. Теперь Кэссиди ясно видела его лицо. Вдоль щеки от самого глаза протянулась багровая царапина, и Кэссиди с трудом подавила в себе желание прикоснуться к ней.

– Что с вами случилось? – хрипло прошептала она, даже не заметив, как ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Тьернан протянул руку и взял Кэссиди за запястье, но не попытался разжать ее кулачок. Вместо этого он просто медленно провел кончиками пальцев по тыльной стороне ее ладони, а затем прикоснулся к перстеньку.

– Мне досталось по заслугам, – ответил он.

У нее это совсем из головы вылетело. Она напрочь позабыла, как в порыве гнева ударила его по щеке. Хотя причину своей вспышки помнила прекрасно. Кровь бросилась Кэссиди в лицо, и она судорожно сглотнула. Сердце бешено заколотилось.

– Вы так и не спросили, зачем я сюда пришла, – дрогнувшим голосом выдавила она.

– А я это и сам знаю. – В полутьме сверкнула его белозубая улыбка. – Вы пришли сказать, что вам все осточертело и обрыдло, и чтобы я оставил вас в покое. Причем вы собираетесь не попросить, а потребовать. Отныне мне возбраняется давать волю рукам, дерзить вам, подначивать, да и вообще я должен забыть о вашем существовании. Вы же останетесь здесь и будете, как и подобает примерной дочери, ухаживать за больным отцом. Проявлять свою невостребованную любовь. Словом, станете образцовой пай-девочкой. Мне же следует держаться от вас поодаль и не мешать. Впервые в жизни вы решили, что настала пора выполнить свой священный дочерний долг, и уверены, что я соглашусь на все ваши требования.

Кэссиди не стала оспаривать эти заявления, хотя у Тьернана и был настоящий талант переворачивать все с ног на голову.

– У вас нет выбора, – промолвила она.

От его улыбки повеяло могильным холодом.

– Выбор есть всегда, – сказал он, по-прежнему не выпуская ее руки. – Я заключу с вами сделку.

– Никаких сделок.

Тьернан пропустил ее реплику мимо ушей.

– Условия приемлемы для нас обоих. Мы оба получим то, что нам нужно, хотя и не все. Назовите это сделкой или компромиссом, как угодно.

– Вы не способны дать то, что мне нужно, – возразила Кэссиди. – Даже частично.

– Вот как? Это зависит от того, что именно мы имеем в виду. Верно, я не могу спасти вашего отца, и никому это не под силу. Слишком долго он бросал вызов судьбе, уверенный в собственном бессмертии. И еще я не могу заставить его любить вас. Он и так уже вас любит в меру своих возможностей. Гораздо сильнее, кстати, чем вы думаете.

– Тогда что вы можете мне предложить? – с вызовом спросила Кэссиди. Эх, надо бы вырвать руку из его лапищи! Однако прикосновение его длинных сильных пальцев было настолько завораживающим, чуть ли не гипнотизирующим, и Кэссиди не могла заставить себя оторвать руку.

– Любовь, вернее, отличный секс, о котором вы только мечтать могли, – негромко и спокойно ответил Тьернан. – Но вы в нем не нуждаетесь, не правда ли? Вы были настолько заняты, отгораживаясь глухими заборами от любой боли, что совсем перестали жить. А зря, никакое существование немыслимо без боли. Жизнь – это боль с момента рождения и до самой смерти. Вы только должны решить для себя, выбираете ли вы жизнь.

Кэссиди нашла в себе силы улыбнуться.

– Вам ли говорить о радости жить? Сами ведь вы предпочли смерть.

– Вы таким образом пытаетесь узнать, убил ли я жену?

– Нет. Вы все равно не ответите, а я даже не уверена, что хочу знать правду. Я уже покончила с судебными стенограммами. Ваша защита была равносильна признанию вины. Вы вообще не пытались защищаться. Могли бы просто признать свою вину и добровольно отправиться в каталажку. Кроме того, непонятно, почему согласились выйти из тюрьмы под ответственность Шона. Насколько мне известно, дожидаясь суда, вы не предпринимали ни малейших усилий для того, чтобы вас выпустили под залог. Вы с какой-то нечеловеческой пассивностью восприняли свою участь. Непонятно только, почему вы до сих пор живы!

– А зачем мне жить, ради чего? – мягко осведомился Тьернан.

Кэссиди пожала плечами.

– Неужели сейчас все изменилось? – спросила она.

Тьернан опустил голову, посмотрел на их переплетенные руки, затем снова взглянул ей в глаза.