Предатель. Цена ошибки - Ая Кучер

Что ж. Тогда и буду разбираться.

Нечего раньше времени себя накручивать.

Три дня я хранила спокойствие, смогу ещё пару часов. Ну, почти сохраняла хорошее настроение. Потому что на выходных мне пришлось заехать к маме. Забрать свои вещи.

Мама ходила вся хмурая и дерганая, без причины вздыхала и тянулась к телефону. А на все мои вопросы – отвечала несвязно. Я так и не узнала, что происходит у неё в жизни, но не особо рвалась.

Мы обе взрослые, у каждого своя дорога. И моим приоритетом всегда будет мой малыш. Его здоровье, спокойствие. Поэтому и требовать с Демида лишнее я не хочу.

Я только хочу свои акции назад и оплату за работу Ильяса. Если получится – что-то сверху. Мне не помешают деньги на ребенка, пока буду в декрете. Но если будет простой обмен «мой малыш взамен на всё» – я согласна. Лишь бы Юсупов ко мне больше не приближался.

«Моя».

Как же, Демид.

Муж забыл уточнить, что не только я одна «его».

Я шастаю на кухне в ожидании, когда приедет такси. Снимаю со шпажки клубнику, с удовольствием смакую ягоду. Сегодня курьер принёс мне фруктово-ягодный букет с небольшой открыткой.

Это так мои коллеги так пожелали мне скорее выздоравливать. Невероятно приятно. Даже представить не могу, где сейчас можно найти свежие ягоды и во сколько они обошлись. Этот подарок только сильнее заряжает меня энергией и уверенностью.

У меня есть любимая работа, есть временное жилье, люди, пусть и не близкие, но которые беспокоится за меня. Потеря Демида ударила больно, но я начинаю оправляться.

Ещё и Костенко звонила мне на выходных, просила зайти к ней после того, как мне снимут швы. Звучала она как-то подозрительно радостно, но ничего не стала объяснять по телефону.

Нашла мне другую должность, чтобы я дольше не уходила в декрет? Или грядут какие-то хорошие перемены в больнице? Столько загадочности было в голосе замглава, что я не представляю, что же такое необычное произошло. Как с моим любопытством выдержать ещё неделю?

Такси быстро довозит меня к офисному зданию, где я была не раз с Демидом. Проверяю телефон и сообщения от Ильяса. Он уже подъезжает, я не буду здесь сама.

В очередной раз поправляю пряди, рука замирает в волосах.

Взгляд, натренированный за столько лет, сам цепляется за приближающего Демида. С ним ещё несколько мужчин, но я вижу лишь своего будущего бывшего мужа. Который шагает целенаправленно ко мне.

И я понимаю, что не готова говорить с ним один на один!

Я подбираюсь, когда между нами с Демидом остается несколько шагов. Повторяю старые мантры, которыми успокаивала себя в университете. Теперь мне предстоит самый сложный экзамен.

Выдержать общество мужа.

Не расклеиться.

Не пропустить жестокие фразы через наращённую броню, ни капли волнения. Я смогу пережить пару слов, брошенных вскользь. Вряд ли Юсупов придумает что-то паршивей уже сказанного.

– Лиза, – сухо кивает.

– Демид, – стараюсь скопировать его тон, но получается жалкая пародия.

– Не заходишь? Видимо, забыл сказать, что сегодня тебя можно впускать в здание.

– Не знала, что мне запрещено.

Безразлично пожимаю плечами, хотя внутри извергается вулкан злости. Демид настолько не хотел меня видеть, что даже охрану предупредил? Думал, что я так низко упаду и буду искать с ним встречи?

Муж ведь прекрасно донёс мне всю свою «любовь». Я всегда всё схватывала быстро, вот и этот урок усвоила. Наоборот, бежала от Юсупова как можно дальше.

У меня есть гордость.

И Демид об этом должен был помнить.

Во время нашей второй встречи, уже после его развода, Юсупов в довольно приказном тоне попытался пригласить меня на свидание. Я ему отказала без сомнений.

Каким бы красивым он не был, с очаровательной улыбкой, которая уже тогда предназначалась только мне, я не собиралась бежать за мужчиной по первому зову. И Демид это понял.

А теперь решил, что я буду обивать его пороги?

После всего?

Встречаюсь взглядом с мужчиной, стараюсь не пасовать. Он долго смотрит на меня, будто ищет изменения. Удивлён, что я не выгляжу несчастной? Или что он ищет?

Но ищет долго, упорно. Молчание затягивается, вызывая внутри уйму вопросов и сомнений. Хочется спрятаться, обнять себя за плечи, но не могу сдаться первой.

Черт, отвернись ты уже!

Я ведь снова сейчас начну тонуть в осколках разбитого сердца.

Потому что невыносимо смотреть на мужчину, который совсем недавно был для меня всем. Целовал, клялся в любви, должен был стать отцом моих детей, спутником до конца жизни.

– Заходи, – кивает на дверь. – Как раз начнём переговоры.

– Я жду своего адвоката. Ильяса. Карзаева, – добавляю зачем-то, хотя муж уже должен быть в курсе. – Не буду пока заходить.

– Хочешь закоченеть на морозе?

– О, выключи притворную заботу. Я не буду с тобой разговаривать без Ильяса.

– Ну, попытаться стоило. Жди своего адвоката.

Усмехается напоследок, исчезает со своей свитой за стеклянными дверьми. Лишь когда Демид скрывается с поля зрения, у меня получается выдохнуть. Сбросить с себя морок и ощущение тугих оков.

Я не знаю от чего мне сейчас хуже. От безразличного тона или того, как мужчина пытался прикрыть свои подлые намерения заботой. Учитывая, что раньше он всегда ругал меня за легкий наряд.

Кутал в свою крутку, лично завязывал колючий шарф. Превращался в курицу-наседку, пытаясь оградить от всего плохого. А оказалось, что плохой – сам Демид.

– Извини за опоздание, – Карзаев появляется рядом, и я облегченно выдыхаю. – Пойдём. Не знаю, приехал ли уже Юсупов…

– Приехал. Мы с ним столкнулись.

– Он что-то говорил?

– Ничего особенно. Обменялись любезными приветствиями. Ильяс, я помню твои уроки. Никаких обсуждений без тебя.

– Про ребенка не упоминал?

– Даже не намекал.

Я действительно не надеюсь на то, что Артём промолчал. Наверняка Демид просто ждёт удачного момента. Может, даст почувствовать победу, а после нанесёт смертельный удар.

Начнёт шантажировать меня ребёнком.

Пока лифт везёт нас на верхний этаж, я позволяю себе секунду рефлексии. Крошечное мгновение, а после обещаю никогда к этому не возвращаться.

Но…

Мы с Демидом так хотели детей, а я теперь собираюсь с ним воевать за малыша.

В какую секунду всё разрушилось?

Громкий «дзынь» оповещает, что мы приехали на нужный этаж. Я тут же запираю эмоции в глубине внутри, не позволяю им прорастать бурьяном. Моя боль не уйдёт,