Клянусь, я твой - Полина Эндри

Лунный луч, прокрадываясь сквозь незаслоненную шторку, тянется по стенам, крадется по потолку, по пути рассекая его пополам. Он тянется дальше, запрыгивая на противоположную стену, словно ножом, рассекая комнату напополам, и опускается на смятую постель, и оттого — от этого полумрака, слабых полутонов, полутени — всё кажется каким-то другим, как завораживающая, пьянящая антиреальность. У меня сводит дыхание и бешено стучит сердце. Кимберли лежит на боку, как прекрасная недосягаемая мечта из снов, ее волосы мягко рассыпаны по подушке, оголенное плечо маняще выглядывает из-под одеяла, она спит. И я бы мог любоваться так ею целую ночь, если бы не дикое желание прикоснуться к ней.

— Кейн… — тихо шелестит Кимберли. Она слабо открывает глаза, когда я нежно глажу её щеку, возвышаясь над кроватью. — Ты выпил?

— Немного, — шепчу я. — Я сейчас пойду на диван. Сейчас, минуту, дай мне еще одну минуту, я уйду…

— Не надо никуда ходить, — Кимберли отодвигается дальше, чуть привстав к спинке, голос ее уже более бодрствующий, нежели сонный. — Ложись рядом.

Я смотрю на ее открытое лицо, перевожу взгляд на пустое место в кровати и сглатываю. Это приглашение или как? На губах Ким покоится лёгкая улыбка, ее ладонь легонько постукивает по кровати, приглашая. Глубокий вдох наполняет легкие воздухом и чуть отрезвляет сознание. Медленно сажусь на кровать и поворачиваюсь к ней корпусом. Дотягиваюсь до ее руки, накрывая её.

— Ким, — ее серые глаза смотрят на меня, когда я осторожно подношу ее ладошку к губам и целую. — Я так не хочу, чтобы ты куда-то уезжала. Но даже если ты это сделаешь, знай, что где бы ты ни была, я отправлюсь за тобой… — А ведь я и правда не могу перестать думать об этом. — Ты даже не представляешь, до какой степени я тебя люблю…

Мое лицо уже так близко, я наклоняюсь и целую её, чувствуя, как по телу проходит медленный воспламеняющийся ток-пламя. Поцелуй получается мягким и очень нежным, и почти неожиданным. Неожиданным, потому что я и сам не ожидал. Я медленно отстраняюсь и смотрю ей в глаза. Они светятся загадочным блеском, восторгом и ещё чем-то, и я уже не могу держать себя в руках, помню только, как я снова целую ее, нападая на губы, как дикий, необузданный зверь.

Кимберли откидывает одеяло и приподнимается на коленях, путая пальчики в моих волосах. Я обхватываю ладонями ее талию, ощущаю под пальцами гладкий шелк. В одном из вырванных мгновений я смотрю вниз, видя ее соблазнительную ночную рубашку, которая ещё больше сводит меня с ума, но Кимберли уже тянет мое лицо к себе и я мгновенно забываюсь, пропадая в ее совершенно обезоруживающей и притягательной нежности.

Она такая красивая. Эти манящие изгибы тела, идеально ровная грудь, я тащусь от того, что все это только для меня. Я чертов ублюдок, сукин сын, незаслуженно получивший самый редкостный бриллиант мира. Потому что когда она выдыхает ласковое «Кейн» мне в ухо, я ощущаю себя последним ублюдком на этой земле, который незаслуженно вытянул самый счастливый лотерейный билет. И я буду полным идиотом, если потеряю его.

Моя куртка откидывается назад, Кимберли нетерпеливо стягивает ее с меня, я стягиваю с себя футболку и накрываю ее собой, целуя с дикой, необузданной, нечеловеческойстрастью.

Её руки плавно водят по моей спине, мягко царапают ногтями мои лопатки и плечи, и я прикрываю глаза от удовольствия. Я целую её ещё крепче, мои пальцы зарываются в её густые светлые волосы, разбросанные по подушке так красиво, что я мог бы любоваться ими всю ночь, если бы в своём арсенале она не имела оружия разрушительней.

Кимберли. Моя прекрасная Кимберли. Ты раздавила мое сердце, раздолбала его вдребезги и бросила его себе под ноги. Я хочу во всю силу лёгких вдыхать твой пьянящий, головокружительный запах, который так сильно сводит меня с ума. Ты даже не представляешь, какую власть имеешь надо мной. Я как неизлечимо больной призрак, который страстно дорожит тобой, поверь, больше, чем кем-либо во всех существующих Вселенных, поэтому, любовь моя, прости его, — но он тебя больше никуда не отпустит. Он затянет тебя на самое дно своей мрачной души, потому что только ты сможешь его приручить. Только ты сможешь его спасти, ты снова и снова будешь видеть в нем всегда твоего дикого и несдержанного Кейна Тернера, который любит тебя больше, чем что-либо в этом поганом мире.

Я не отпущу тебя, Кимберли Уильямс, даже если в небе погаснут все звёзды и высохнет весь мировой океан.

46

— Как ты себя чувствуешь?

Мой обеспокоенный взгляд пронизывает ее насквозь, внимательно оглядывая, выискивая, но Ким только улыбается мне поверх чашки с утренним кофе.

— Прекрасно, — смеется она, подмигнув мне. На часах — шесть тридцать, за окном вовсю светлеет в рассвете, через высокие окна в кухню проникает золотисто-голубое свечение, окрашивая всё вокруг мягким цветом спокойствия и гармонии. Ким сидит за барной стойкой, попивая кофе на высоком деревянном стуле. Перед ней миска с хлопьями и кофе. Я же наотрез отказался завтракать.

Вчера ночью я словно с цепи сорвался и это приносит мне лёгкое беспокойство. Что-то в ней изменилось. Я не могу объяснить сам себе, что именно, но я чувствую, что это так.

Ласковые солнечные лучи мягко касаются её, и я смотрю, как Ким довольно жмурится, подставив лицо солнцу. Я стою напротив нее со стаканом воды в руке и продолжаю сверлить её взглядом. Она открывает один глаз, продолжая жмуриться вторым:

— Ну, что не так?

Я наклоняю голову, ставлю стакан на столешницу и быстро встряхиваю головой, словно отряхиваясь от наваждения.

— Прости, — бормочу я, избегая встречаться с ней взглядом. — Пойду разбужу Оливию.

— Не надо, я сама, — Ким спрыгивает со стула, поставив чашку, она подходит и обнимает меня за шею ладошками. Она тянется на носочках, нежно целуя меня в щеку.

— Знаешь, мне понравилось то, каким ты был этой ночью. Таким несдержанным и страстным. Мой ненасытный тигр.

Я сглатываю. Что с ней? Она ещё никогда со мной не флиртовала. Я не скажу, что мне это не нравится, — видеть кокетливую Ким с задорным блеском в глазах и соблазнительной ухмылкой на пухлых губах — это что-то новое для меня.

— Ну чего ты застыл? — Ким нужно улыбается, поглаживая мою щеку. — Давай же, поцелуй меня, любимый, — просит она.

Я чувствую, как дрогнули мышцы на моих плечах. Ее ресницы легонько опускаются, и я удивлённо смотрю на нее со смесью сомнения и неуверенности.