Девушка с характером - Анне Якобс

– Раньше мы всегда должны были читать стихи, – пошутила она. – И петь рождественские песни. Господи, как же я рада, что эти времена прошли!

Мельцер впервые за вечер искренне рассмеялся. Их попытки совместного пения вечно проваливались из-за него и его старшей дочери. Алисия стоически не обращала внимание на фальшивое исполнение, но ее столь же музыкальная младшая дочь начинала ныть, что у нее сейчас отвалятся уши.

– И где эти двое? Пауль? Китти?

– Они в ее комнате пакуют подарки, – доложила Элизабет.

– Могли бы закончить пораньше, – проворчал Мельцер.

Он не стал продолжать, но завтра вознамерился поговорить с Алисией о том, что молодым людям следует учиться пунктуальности. Кроме того, он желал бы видеть их и внизу во время поздравления прислуги, в конце концов, они тоже живут в этом доме.

– Я посмотрю, где они.

Элизабет вышла в коридор, Алисия тем временем зажигала на столе свечи. Ее улыбка была слегка омрачена, естественно, она чувствовала напряжение супруга, а вместе с тем и угрызения совести. Зная, с какой детской радостью она занималась приготовлениями, Иоганн не хотел ей портить этот вечер:

– Очень красиво, Алисия. А студнем как вкусно пахнет!

В ответ он услышал радостный благодарный смех. Она специально заказала студень, ведь он был любимым блюдом мужа.

– Будь добр, зажги оба канделябра на буфете. Мне кажется, будет приятно ужинать при свечах.

– Конечно, дорогая.

Интересно, зачем он проводил во все комнаты электрический свет, если при свечах ей было приятнее? Но он и в этот раз подавил нарастающее недовольство. К тому же один за другим появились Китти, Пауль и Элизабет.

– С Рождеством, папа! Как красиво, мама! И как здесь пахнет! Хвоей и холодной курицей – идеальный рождественский аромат!

Какими же разными были его дочери. Элизабет спокойная, полная, внешне напоминает его мать. Девушка на первый взгляд непривлекательная. Однако вместе с внешностью она унаследовала от своей бабки твердый характер. И совсем другая Китти, та пошла в Мейдорнов. Прелестная девчонка-вихрь, красивая, соблазнительная, но одновременно тонкая и склонная к быстрым переменам настроения.

– У нас для вас в красной гостиной сюрприз, папа.

Девчонка-вихрь обняла и поцеловала отца, прижала свои душистые локоны к его щеке и сообщила, что уже несколько недель с предвкушением ждала сегодняшний вечер. Пауль ограничился пожеланием родителям счастливого Рождества. Обниматься он не стал, отец не принял бы этой «фальши». С того случая на фабрике несколько недель назад отношения между отцом и сыном были напряженными.

– Посмотрим же, что приготовила нам Брунненмайер. Давай свою тарелку, Иоганн.

Он любил, когда Алисия за ним ухаживала, это и ей доставляло удовольствие. Остальные положили себе сами и с полными тарелками уселись за стол. Такой ужин Мельцеру нравился больше, чем чопорные застолья, когда нужно развлекать за столом даму и ждать, пока официант закончит сервировку.

– Мама, в очередной раз превосходная еда. Салат с птицей – просто сказка. Но ростбиф я проглотить не могу, он полусырой!

– Вкусно же, Китти, – заверил ее Пауль. – То, что нужно. Татары клали сырое мясо под седло, чтобы отбить его во время скачки.

– Спасибо. Теперь я совсем больше ничего не возьму.

– Кстати о седле, Пауль, – обратился к сыну Мельцер, отправив в рот кусок студня. – Я слышал, ты свое продал Альфонсу Бройеру.

Пауль готов был надавать себе пощечин, что сам дал отцу повод, и вынужден был ответить утвердительно. Да, он-де сделал одолжение старине Альфонсу, тот давно уже просил купить седло. А у него есть второе, дедово, которое мама когда-то привезла из Померании.

Мельцер чувствовал, что все неспроста, да и Алисия смотрела на сына изучающе, но не стал развивать тему. Поскольку и жена была не в курсе, Пауль, видимо, самостоятельно намеревался заплатить за какую-то свою глупость. Это и хорошо, и плохо. Мельцер-старший только надеялся, что Пауль, подобно своим кузенам со стороны матери, не влез в карточные долги.

Тем временем Китти на все лады расхваливала младшего Бройера. Что и милый, и благородный, и как хорошо они общались, и что идея прокатиться в санях принадлежала ему.

– Весьма толковый молодой человек, – подтвердил Мельцер.

Он уже сейчас был незаменимым сотрудником в частном банке своего отца. Несмотря на молодость, был хитер, очевидно, многому научился у Бройера-старшего.

– Так что же, он тебе нравится? Может, и он сделал тебе предложение?

Алисия рассказывала о трех кавалерах, которые просили руки их младшей дочери, но получили отказ. В случае Бройера-младшего Иоганну было бы искренне жаль.

– Ах, папа, сомневаюсь, что я приняла бы его предложение. Он мне как брат, как Пауль, только мягче и надежнее.

– Ну спасибо, сестренка! То есть я ненадежный?

Она пожала плечами и надула губки. Эта девочка была маленькая искусительница. Бедняга Альфонс.

– Тебя же никогда нет. Торчишь все время в своем Мюнхене…

Мельцер хотел бы порасспросить сына об учебе. Он навел справки, и разговор обещал быть серьезным. Однако сегодня сочельник, и он решил побеседовать с Паулем позже.

– Дорогая, пожалуйста, положи мне еще студня, – попросил он супругу.

– Конечно, дорогой.

Мельцер сосредоточился на еде, дав возможность поболтать жене и детям. Беседа велась оживленно, несколько раз поднимали бокалы за маму, потом за него, в честь Рождества. В конце концов Китти с Паулем отвели родителей в красную гостиную:

– Закройте глаза. Не подглядывайте. Только когда я скажу!

Было слышно, как шуршат спичками, зажигая свечи, шепот Китти и нервный ответ Элизабет.

– Можно!

Дети тайком нарядили маленькую елку, сейчас она вся сияла, а на полу и на столе были разложены подарки.

– Ах, как красиво. Смотри, Иоганн. Раньше мы устраивали сюрпризы нашим детям, теперь они устраивают их нам.

– Так и есть, дорогая.

Он откашлялся, его растрогала радость домашних. Да, в сущности, они могли гордиться детьми, хотя «сюрпризы» не всегда получались такими, какими их представлял себе Мельцер. И вообще, эта мания наряжать елки! В его детстве такого не было. Простого зеленого венка на двери да иногда елочной ветки в доме было вполне достаточно.

– Это тебе, папа!

Элизабет купила ему кожаный очечник с золотым тиснением. Практичный и разумный подарок. Он почувствовал радость дочери от того, что подарок пришелся по вкусу, и неловко потрепал ее по руке. Элизабет нужно было подбодрить, похоже, с этим лейтенантом у нее ничего не вышло. Она была влюблена, даже от него не укрылось. Семья продолжала разбирать подарки. Для Алисии Мельцер