Скандальные признания - Маргерит Кэй

— Эллиот, я не могу…

Он перекрыл ее протесты поцелуем. Целовал ее очень нежно, но настойчиво. Потом привлек ближе, так что их переплетенные пальцы уперлись ему в грудь. Она не пыталась воспротивиться. Ее словно окатило волной тепла и света.

Как только тепло обратилось в жар, Эллиот выпустил ее из объятий.

— Вот видите, — произнес он, целуя ее в кончик носа. — Вы можете.

Дебора не нашлась с ответом. Рискнув глянуть на Эллиота из-под ресниц, она увидела, что он улыбается, и не смогла удержаться от ответной улыбки. «Я так по вас скучала», — чуть не призналась она, но вовремя спохватилась.

— Вы выглядите совсем иначе, — заметил он.

— Да, у меня новое платье. Вам нравится?

Это была импульсивная покупка, сделанная в магазине мадам Леклерк на Бонд-стрит и стоившая ей баснословных денег из сбережений. Довольно простое муслиновое платье-колокол цвета примулы, но три ряда французских кружев вокруг подола делали его моднее и элегантнее, чем любые платья, что она когда-либо носила. Поверх платья на ней был светло-зеленый короткий жакет с рукавами-буффами, отделанными атласной лентой. Такая же лента обвивала ее шляпку из итальянской соломки. Дебора трогательно обрадовалась тому, что Эллиот заметил ее наряд. Она его купила, желая немного расцветить свой гардероб, а сегодня надела именно для него.

Эллиот взял ее за руку и склонился над ней.

— И новые перчатки. Вы выглядите просто очаровательно.

Дебора покраснела от удовольствия.

— Благодарю вас.

— А я только что с кулачного боя. Подозреваю, у меня вид, будто кошки драли.

— Да, немного растрепанно.

Она скучала по нему. Он нравился ей и таким взъерошенным, пахнущим потом. Дебора поправила на нем шейный платок и убрала со лба прядь черных шелковистых волос. Она слишком поздно осознала, что делает, и решила притвориться, что ничего не было.

— И вы хороший… боксер, я имею в виду? — На секунду она представила его полуобнаженным, с блестящим от пота торсом. И это зрелище ей понравилось. Он такой высокий, мощный и очень мускулистый — вот идеальное описание. Все в нем дышало мужественностью. Совсем, ну, совсем не похоже на Джереми. — Как вы этого добились? По науке?

Эллиот засмеялся:

— Я неплохой боксер, но рост слишком высокий. Я занимаюсь, чтобы размяться. В армии я куда чаще разнимал кулачные бои, чем принимал в них участие. Когда дело доходило до кулаков, Генри был тут как тут. — Осознав, что именно сказал, Эллиот перестал улыбаться. Он никогда раньше не упоминал Генри случайно.

Эллиот усадил Дебору на стул и сам устроился напротив.

— В общем-то, я даже рада, что вы упомянули Генри, — сказала она. — Я о нем много думала.

— И что же? — Эллиот скрестил вытянутые ноги.

«Интересно, что за этим последует», — подумал он.

Судя по тому, как Дебора дергала завязки шляпки, они добрались до самой сути ее визита.

— Мне стыдно, что я так мало знаю о войне, — произнесла она и аккуратно положила шляпку у своих ног. — Солдаты страдали на полях сражений и страдают до сих пор. Это все так близко. А самое главное, ваши солдаты и их семьи столько вынесли и потеряли. Это ошеломляет. Сколько мужчин погибло, подобно Генри. И их друзьям и родным тоже пришлось переживать потерю.

Дебора замолчала, думая, что Эллиот на это скажет. Она рискнула бросить на него взгляд, но он никак не отреагировал.

— Вы заставили меня осознать, что я, как и большинство, шла по жизни с закрытыми глазами. Пресса устраивает такую суматоху вокруг воров и попрошаек, и таверны от них стонут. Со времени Ватерлоо количество обчищенных карманов увеличилось неоднократно. Как и краж со взломом. — Она чуть улыбнулась. — Судя по заметкам о Павлине, всех интересует только то, что он нарушает закон. Но никто не задает себе вопрос почему.

— За исключением моего шурина, — сухо сказал Эллиот. — Он был у меня этим утром и тонко намекнул, чтобы я перестал этим заниматься. Сложил два и два и получил, черт подери, четыре.

Дебора распахнула глаза:

— И что он собирается делать?

— О, тут нечего бояться. Я дал ему отповедь, и он даже не подозревает о вашем участии. Алекс не станет доносить. Он не хочет, чтобы меня отдали под суд. Кроме того, это расстроило бы Лиззи, а он готов сделать все что угодно, лишь бы она не расстраивалась.

— Все равно, Эллиот, вам становится слишком опасно продолжать свою миссию.

Он пожал плечами:

— Тут проблема скорее в том, что я практически исчерпал список жертв, тех, кого можно считать персонально ответственными. Хотя, полагаю, я могу превратиться в Робин Гуда. — Эллиот усмехнулся. — Кради у богатых и отдавай бедным. Этим можно заниматься хоть всю оставшуюся жизнь.

— Подозреваю, в этом случае ваш шурин превратится в шерифа Ноттингемского, — хихикнула Дебора. Она покрутила в руках перчатки. — Но этого мало, не так ли? Сколько бы Павлин ни крал, этого все равно не хватит на триста тысяч демобилизованных. Как видите, я слушала вас внимательно. Не важно, насколько вы преуспеете, потребность всегда будет намного больше. Триста тысяч человек — это невероятно много. Не говоря уже о тысячах тех, кто не вернулся домой или вернулся, но слишком искалечен, чтобы работать. При таких масштабах ваши кражи все равно что слону дробина.

— Вы удручающе правильно излагаете.

— Я совершенно не хочу принизить то, что вы уже сделали, — искренне сказала Дебора. — Не могу выразить, как я восхищена вами. Вы помогли мне осознать, насколько эгоистичной стала моя жизнь. Вы заставили меня над этим задуматься, и я тоже захотела помочь. Меня не волнует, что вы нарушаете закон ради своих целей. Такой закон заслуживает, чтобы его нарушали, если это хоть немного поможет страждущим.

Губы Эллиота вновь растянулись в улыбке.

— Спасибо, — произнес он. — Если меня арестуют, я найму вас говорить в суде от моего имени.

— Искренне надеюсь, что так не произойдет, — коротко ответила Дебора.

— В этом мы с вами сходимся, — ответил Эллиот, уже жалея о своем легкомысленном замечании. Де бора снова спряталась за высокомерным взглядом. — Простите, я не хотел вас расстроить.

Поджав губы, Дебора с минуту изучала его лицо. Потом, видимо удовлетворившись, серьезно кивнула своим мыслям. Эллиота всегда смешила эта ее привычка. Он сдержал улыбку и ободряюще посмотрел на нее:

— Похоже, у вас есть план, как найти деньги, не совершая кражи. Продолжайте, пожалуйста, я весь внимание.

— Хорошо. Те филантропы, что не занимаются взломом домов, обычно собирают деньги буклетами и проповедями, но буклеты очень скучны, а проповедники, в большинстве своем, скорее напыщенны, чем интересны, — сказала Дебора. — Неудивительно, что они больше распускают перья, чем собирают монеты. Мне кажется, нам нужно какое-то интересное повествование. Драматичная история о реальном человеке, а не очередной кусок застарелой полемики. Если хорошо передать, каким он был веселым, храбрым и поземному грешным, рассказать языком романа о его жизни, как он страдал и погиб, кто нас не услышит? И тогда уже никто не сможет остаться равнодушным к его судьбе.