Неоновый дневник - Дина Кей

просто делает то, о чем я его попросила. Это только поцелуй, ничего большего, и когда он заканчивается, его сережки уже оттягивают мочки моих ушей — приятная, саднящая боль. Почти такая же сладкая, как нарастающее внизу живота пульсирующее напряжение. Я прячу свой стон в его губах, задыхаясь, шепчу ему на ухо:

— Спасибо.

Сука, он снова смеётся:

— Обращайся.

Я открываю глаза, застегиваю джинсы, поднимаю на Олега взгляд:

— Кстати, меня из общаги выселяют, я же в академку ушла. Можно, я у тебя немного поживу? Ведь мы же друзья.

Иногда так просто получить желаемое.

* * *

Я над чем-то смеюсь, а потом закашливаюсь сигаретным дымом. Опускаю взгляд вниз — в моей руке пластиковый стакан, наполненный дешевым вермутом и газировкой. Убирает с двух повторов. Ладно, с трех. После четырех ты будешь блевать у входа в клуб или прямо в такси. Я не преувеличиваю — это проверено многократно. Мои однокурсники отмечают сдачу сессии, которую я успешно завалила. Сегодня моя последняя ночь в общаге, завтра я должна собрать свои вещи и съебаться отсюда на все четыре стороны. Хотя, нет. Я поеду к Олегу. Заебись, да?

Кто-то открывает окно, и в общей комнате, которую студенты используют для работы над своими проектами, становится свежо. Напротив меня сидит парень с пятого этажа. Просто парень, no name, его имя даже не играет роли в этой истории. Я лениво наблюдаю за ним поверх края пластикового стакана. Наши взгляды встречаются, и я понимаю, что хотя мы еще не сказали друг другу ни слова — наши демоны уже обо всем договорились. Ну хорошо, мои-то точно все решили. Он — старше меня на год, с охуительной фигурой. Девчонки в коридоре института провожают взглядами его задницу, и сегодня я намерена увидеть ее без штанов. Я допиваю остатки одним глотком — моя жидкая смелость.

Все потихоньку расходятся по комнатам, и я тоже иду к себе, беру полотенце, спускаюсь на цокольный этаж — интересно, во всех общагах душевые в подвале? В наших можно снимать артхаусное кино или любительские фильмы ужасов. Облупленная краска, потемневшая плитка на стенах, режущий глаза свет неприкрытой лампочки под набухшим от влаги потолком. Я подставляю лицо под струи горячей воды, закрываю глаза, и пытаюсь прийти в себя. Сколько сегодня было стаканов — три или четыре?

Стена в душевой изрисована и исписана всякой хуйней — своебразный мурал, созданный живущими здесь студентами. «Жизнь — это длинная очередь за смертью. А мы, как всегда, без очереди» — это написала я, когда была в говно. Похоже, я часто принимаю душ пьяная. Я смеюсь, и струйки воды затекают мне в рот. Похуй. Конечно, я никуда не собираюсь лезть без очереди — я всего лишь хочу поебаться с симпатичным парнем с пятого этажа. И больше ничего.

Соседка в моей комнате уже спит, я надеваю длинную футболку прямо на голое тело — трусы мне сегодня не понадобятся. Захожу в туалет, чтобы бросить на себя еще один оценивающий взгляд — когда я пьяная, я кажусь себе охуенной, в остальное время я себе совсем не нравлюсь. Есть какая-то японская легенда, в которой говорится, что ты рождаешься с лицом человека, которого ты любил в прошлой жизни. Я прикасаюсь пальцами к холодному стеклу. Какой бред. Я что, не могла найти кого-то покрасивее?!

В макетной, где наша компания отмечала завершение семестра, все еще сидит пара человек, еще один спит прямо на столе. Пьянка удалась. Я прохожу мимо них, и они даже не обращают на меня внимания. Его дверь — в конце коридора, и отсюда я вижу под ней тонкую полоску света. Каждый шаг — один удар сердца. Что делать? Постучать? Я просто поворачиваю ручку, и дверь легко открывается. Не заперто.

Он сидит за столом, в одних штанах. Я смотрю на него — одно движение, и моя футболка летит на его кровать. Твой ход. Я раскрыла свои карты, и теперь мне страшно — а что, если я ошиблась, и он просто не хочет меня? Что может быть хуже этого?!

— Сама пришла.

Я с вызовом смотрю ему в глаза, наглость — всегда хорошая маскировка.

— Да.

— Хочешь?..

Я молчу, нет смысла подтверждать очевидное. Он берет меня за плечи и разворачивает лицом к стене, я упираюсь в нее руками, прогнувшись ему навстречу. Он проводит языком по моей шее, кусает мочку уха, пробегает по спине кончиками пальцев, сжимает грудь, спускается ладонью по животу, прижимаясь бедрами ко мне сзади. Я уже потекла, я завожу руку за спину и заползаю пальцами за пояс его штанов. Сжимаю его член — горячий. Я дрочу его, он вставляет его в меня и сразу набирает темп, долбит меня, монотонно, как машина. Я слышу его частое дыхание, и меня заводит его грубость, мне нравится, что он просто ебет меня, не думая о том, что я чувствую. Для него я — просто дырка для члена, но он хочет эту дырку.

Он, как и я, пьяный, и долго не может кончить.

— Шлепни меня.

Он шлепает меня так, что я вздрагиваю от боли. Потом еще и еще. Сильно сжимает мою грудь и крутит сосок. Я начинаю стонать, и это действует на него, как спусковой крючок. Он выходит из меня, и кончает мне на спину. Вытирает сперму моей футболкой и кидает ее мне:

— Свободна.

Садится на кровать, берет с тумбочки телефон и утыкается в него взглядом. Я одеваюсь, мокрая ткань липнет к животу. Выхожу из его комнаты, плотно притворив за собой дверь. В макетной уже никого нет, но мне похуй. В своей комнате я заползаю в постель, укрывшись одеялом до подбородка, надо мной нависает тяжелая рама подоконника, за ним — темное полотно неба, усыпанное звездами, я вцепляюсь в них взглядом, заканчивая то, что не закончил он, и звезды становятся все ярче, пока не заполняют все вокруг, утопив меня в свете.

Утром я выкидываю грязную футболку в корзину с мусором. Как я себя чувствую? Как обычно после пьянки. И вообще, у меня сегодня переезд.

* * *

На крыльце перед клубом тесно от вышедших покурить и просто проветриться тусовщиков. Олег подносит мне к лицу зажигалку, и я нащупываю у себя в кармане джинсов пакетик с белым порошком — где бы нам это въебать? На двоих должно хватить, и вообще — друзья всегда делят все пополам.

— Больше не болит?

— Ты что, я уже давно