Убойная секретарша! - Янина Логвин

Господи, если я расскажу Марику, что сотворила – он меня убьет!

А если не расскажу – обидится до конца жизни!

Придется всё же рассказать и во всем сознаться… Но не сегодня! И не завтра!

Потом, как-нибудь, когда меня загребут в полицию за порчу личного имущества, а о моем «преступлении века» напечатают в газетах.

Кошмар, Ветрова, до чего ты докатилась! А ведь была приличной девушкой. Отличницей и медалисткой!

Плевать! Стану неприличной!

Зато у Орловского контракт с корейцами сорвется, и я буду считать себя отомщенной. Частично! Потому что «профнепригодную пустышку» я ему до конца жизни НЕ ПРОЩУ!

Домой вернулась выжатая как лимон и молчаливая. С Женькой поужинали, поговорила по телефону с Мариком – но ни одному, ни другому не рассказала о своей выходке. Как-то глупо моя спонтанная месть выглядела со стороны и, пожалуй, слишком коварно для одного бывшего арт-директора.

С такими мыслями крутилась всю ночь, не находя в постели места. Снились кошмары и Хвостатый. Он почему-то гонялся за мной по лестницам «Галактики», догонял и норовил задушить. А когда мы падали, лез целоваться.

К утру ожидаемо не выспалась, и на работу приехала задумчивая. На этот раз мужской пиджак надевать не стала, влезла в платье-свитер, надела черные колготки и гольфы с черепами. И на всякий случай сумку с собой прихватила побольше со сменой белья.

А еще старым томиком романа «Великий Гетсби», чистой футболкой, дезодорантом и зубной щеткой – вдруг меня в тюрьму загребут, а я не готова.

Но прошел час, потом еще полчаса, а Орловский всё не приходил. Однако офис работал… и постепенно я воспрянула духом.

Неужели у меня получилось, и сделка века сорвалась?

За те неполные две недели, которые я проработала в «Империале», Максим еще ни разу не пришел в офис позже девяти, и к этому времени уже должен быть в кабинете и пить вторую чашку кофе…

Должен! А его нет.

Значит точно случилось нечто экстраординарное!

Например, Крапивина бросила! А что? Бывают в жизни и приятные моменты. Отхлестала по щекам, приревновав к блондинке, и послала к черту!

Или корейцы не дождались его вчера в гостинице и прокатили с контрактом. Это вариант мне даже больше нравится! И сейчас бедный Максимка где-нибудь рыдает и рвет на голове свои шикарные волосы, вытирая мокрый нос о плечо Здоровяка из агентства «Терминатор успеха».

Тот, конечно, хам, и по жизни законченное мурло, но если корейцы отказались от моей презентации и предложений (в которых я превзошла себя) – то так им и надо!

Должна же существовать на свете справедливость!

В приемную заглянула Крапивина, и я чертыхнулась. Не бросила.

Тьфу ты! Вспомнила нечистого в белый день.

Сначала девушка осторожно засунула нос (посмотреть, не брызгаю ли я фикус), а потом и себя втянула. Вошла вся в воздушных рюшах и брюках в полоску, и в ноздри тут же ударил запах карамельного попкорна и восточных специй.

Неплохо, если употребить в меру, а так сдохнуть можно.

Захотелось тут же открыть окно.

– Доброе утро, Кира Ксантьевна, – поздоровалась я миролюбиво. – Вы к Максиму Богдановичу?

– Да, к нему.

– А его нет.

– До сих пор? – проигнорировала она мое приветствие. – А где же он?

Интересный вопрос. Воображение тут же предложило варианты ответов, и все неприличные. Рыдает. Бьется в истерике. Лезет на пальму, страдая от потери контракта.

Но я решила девушке польстить.

– Я думала, он с вами. Вы разве не вместе приходите на работу?

Крапивина поправила золотые с коричневым рюши и ожидаемо зарделась. Ответила, задрав нос:

– Не всегда. Иногда. Но не сегодня!

А мне вдруг стало ее жалко. И взрослые мысли пришли на ум.

А что, если Орловский в сексе, как Арнольд? И вроде бы шевелится, но кайфа с ним нет от слова совсем. И всё не так, как пишут в романах, и сердце не замирает, а наоборот – тоскует, словно его обманули. Что-то я не заметила, чтобы у него при взгляде на Крапивину глаз горел.

Хотя, может быть, она и сама не хочет с ним ночевать? Вот я бы, если увидела его с блондинкой, тоже не захотела! Отпинала от себя на одинокую койку и гордо сказала: «Не сегодня!»

Тогда зачем она тут стоит и ждет? Ясно же, что пришла не по работе.

– Кира, а знаете, вам один мужчина передал вот это!

Я стянула со стола шоколадку, которую мне оставил Спиридон Гвидонович, и сунула девушке в руку.

– Мне? – удивилась Крапивина.

– Вам! Тайно! – нагло соврала. Вот пусть она расскажет Орловскому о воздыхателе, а тот приревнует. Тогда и про Аллочку не вспомнит. – Говорит, передайте девушке с утонченным вкусом! А кто это может быть, если не вы? Вы сегодня обворожительно выглядите!

– Ну, вообще-то да.

– Вот! – я радостно улыбнулась. – Я сразу про вас и подумала!

Но улыбка тут же испарилась, когда в приемную внезапно вошел Орловский. С таким каменным выражением лица, что сердце испуганно ударилось о ребра, а в горле мгновенно пересохло.

В расстегнутом пальто и с идеальным пучком волос на голове, высокий и серьезный, молодой мужчина встал напротив моего стола и холодно сверкнул ореховыми глазами…

– Ой, Максим пришел! Привет!

– Кира, потом! Оставь нас с Гельятиной одних, – низко с рокотом скомандовал. – Сейчас же!

Ого, как грозно!

Вот я бы, скажи мне в таком тоне жених уйти, наверное, обиделась. А Крапивина исчезла. И даже дверь в приемную аккуратно за собой прикрыла.

– Зд-дравствуйте, Максим Богданович.

Я медленно поднялась из кресла, предчувствуя скорый шторм и молнии.

– Пройдите в мой кабинет, Ветерок! Немедленно! И дверь за собой закройте!

Орловский развернулся, вошел в свой кабинет и сбросил с плеч пальто на одно из стульев. Подойдя к столу, включил рабочий компьютер и развернул монитор.

Я тихо вошла и прикрыла дверь, с опаской глядя на начальство.

Сегодня Максим был в светлой рубашке, брюках-джоггерах и высоких ботинках. Стоял ко мне спиной, молча запуская операционку, и я невольно опустила взгляд на его, хм, пятую точку.

У Орловского всегда была хорошая фигура. Спортивный и гибкий во всех местах, с обаятельной улыбкой, этот парень и мне тоже когда-то вскружил голову, даже об этом не подозревая. А потом сам же и опустил с небес девичьей влюбленности на неприглядную землю реальности.

В таком ракурсе со своим новым шефом мы еще не стояли, и вместо того, чтобы подумать о шторме и неприятностях с законом, я подумала о том,