Однажды снова - Юма Гулова

— Поделиться, — сощурив стального цвета глаза, твердо говорит пресс-секретарь. — Но, это не значит, что вы должны устраивать здесь свое журналистское расследование.

— По-вашему, я похожа на охотника за головами? — с деланной веселостью, интересуется Мила.

— Непохожи, — ухмыляется мужчина. — И на женщину, которая решила отомстить бывшему любовнику, накопав на него грязи, вы тоже непохожи.

Милена сделала вид, что эта вопиющая двусмысленность нисколько не уязвила ее, и лишь растянула губы в ослепительной улыбке.

— Приятно знать, что мы хорошего мнения друг о друге. Так, может, теперь, когда мы находимся одни, — она хмыкнула, обводя взглядом копошащихся у станков людей, — вы мне расскажите, почему не дали женщине унять ее любопытство? Что такого мог рассказать мне Анджело, что вы так быстро его отправили?

— Вы — журналист. А для меня журналисты, как и доктора — бесполые люди.

— Именно поэтому вы не отводите взгляда от моего декольте? — продолжает веселиться Милена.

— Я отправил Анджело лишь потому, что хотел предупредить вас о праве на частную жизнь моего руководителя, — полностью проигнорировав последний вопрос, говорит Антон.

— Тогда позвольте спросить, — журналистка делает максимально наивный взгляд, — где же он сам? Или вы прячете его от меня, боясь, что вашему обществу он предпочтет более интересное?

— Вы веселитесь или флиртуете? — опасно сверкая глазами, изумляется мужчина.

Кажется, только сейчас он понял, что Лео нашел в этой девушке. Всего за пять минут наедине она смогла вызвать в нем неподдельный интерес. Но Агрономов даже не догадывался, что в то время, пока они с Миленой обмениваются любезностями, Кира собирает всю нужную информацию.

Цех мелкосерийных деталей впечатляет своей площадью. Как и огромные автоматические станки немецкого производства. Оператор снимает, как работник гидравлической тележки подвозит «кромочнику» пирамиду из деталей. Плиты запускаются в обработку и другой рабочий, с противоположной стороны агрегата принимает обработанные детали. Затем Андрей снимает с коптера, как по станку плывет цепочка из готовых элементов. В то время как Кравцов запечатляет, как в другом конце цеха мастер вручную обрабатывает детали со скруглёнными углами.

— Все это в скором времени превратится в парты для сирот, — поясняет Агрономов. — «Миллениум» занимается благотворительностью не только в Италии, но и по всему миру.

— Но как удалось достичь этого всего лишь за каких-то десять лет? — Милена смотрит вокруг с пораженным видом.

В ее голове не укладывается, что двадцатисемилетний парень, которого она знала раньше, смог добиться всего без сторонней помощи.

— Как сказал Анджело, Лео очень упертый. А еще он отлично умеет убеждать инвесторов вкладываться в рисковые идеи.

Все время, что они находились на фабрике, Милена ловила себя на странной мысли — ей казалось, что вот-вот и из-за очередного поворота выйдет сам Каменев. Как всегда безупречный, с холодными глазами и мальчишеской ухмылкой. Эти мысли раздражали девушку. Казалось, что чем дольше Лео держится от нее на расстоянии, тем быстрее стираются ранящие воспоминания, сменяясь томным ожиданием встречи. Что это — отголоски забытых чувств или жажда адреналина от игры, которую она затеяла?

Впереди еще оставалось четыре дня, прежде чем Мила с командой вернется домой. Им предстояло посетить еще два крупных завода и провести само интервью с Каменевым, который казался просто неуловимым. Каждый раз, когда Мила предпринимала новую уловку, чтобы встретиться с ним и поговорить в частном порядке, Агрономов ставил палки в колеса. За три дня, что Милена провела в Италии, она уже успела убедиться в том, о чем предупреждал сам Лео на первом, несостоявшемся интервью. Он говорил, что Мила будет рада, что их знакомство с Антоном не состоялось. Что же, он снова был прав. Лучше бы так и оставалось. Ведь у этого человека совершенно не было принципов. При всем своем лоске и обаянии он умудрялся оскорбить человека так, что тот осознавал это лишь спустя какое-то время. Он переманивал людей, взять, к примеру, ту же Киру, угрожал, весьма туманно намекая, на что он готов пойти ради собственной выгоды и просто всем своим видом раздражал Милену.

Пока Мила руководила процессом съемки, ее окружали шум и суета. Вдыхая запах древесины, она направилась к оператору, чтобы дать ему распоряжение снять несколько пролетов коптером. Перекрикивая шум станков, девушка активно жестикулировала, объясняя Андрею, какого именно эффекта она хочет добиться, как вдруг ее внимание привлекла маленькая светловолосая девочка, с интересом рассматривающая дрон, парящий в воздухе.

— Привет, — Мила обратилась к девочке на итальянском, посчитав, что она дочка кого-то из рабочих. — Хочешь попасть в кадр?

— Здравствуйте, да! — с энтузиазмом закивала девочка.

Она медленно подошла к Миле, ее маленькие ножки шагали уверенно, словно она здесь была как дома. Светлые волосы, завязанные в два озорных хвостика, подпрыгивали на каждом шагу, а ярко-желтая футболка и укороченные штаны с ананасами делали ее образ еще более озорным. На вид девочке было около девяти — худенькая, светлолицая, с большими выразительными глазами голубого цвета.

— Мой папа всегда рассказывает мне о том, как здесь все устроено, — объясняет девочка. — Поэтому, когда я вырасту, я тоже буду делать мебель, как и он.

— Звучит, как отличный план, — с серьезным выражением лица соглашается Милена. — Как тебя зовут?

— Эмилия, — отвечает девочка. — А вас?

— Милена, — девушка протягивает малышке руку и та деловито ее пожимает.

В этот момент из-за поворота появляется женщина, которую Сотникова в очередной раз не ожидала встретить. Виктория Каменева — мама Лео. Ее синее глаза готовы были метать молнии, она вышла из-за поворота и на секунду замерла, глядя, как Мила разговаривает с девочкой. Казалось, что еще чуть-чуть и Виктория, словно дикая пантера нападет на девушку, выцарапает глаза и перекусит горло.

— Эмилия, я тебе сколько раз говорила не убегать? — стараясь скрыть дрожь в голосе, произносит женщина. — Фабрика очень большая, здесь легко потеряться

— Ба, ну я же здесь каждый угол знаю, — лепечет малышка. — Познакомься, это Милена. Она меня будет снимать.

Виктория багровеет от злости и, поджав губы, смотрит на журналистку в упор, собираясь, явно, произнести какие-то гадости. Но ей мешает это сделать Агрономов, вовремя подбежавший к ним.