Будет больно, моя девочка - Мария Николаевна Высоцкая

Это ничего не значит. Ничего, кроме жалости…

Смотрю на свои подрагивающие пальцы и сжимаю их в кулак. Какого черта вообще?

Меняю в телефоне адрес на городскую квартиру и еду туда. После разговора с Маратом хочется свалить куда-нибудь подальше и никого не видеть как минимум сутки.

Утром решаю забить на школу. Живу так всю неделю. Рублюсь в комп и сливаю все входящие.

Панкратова пишет мне в среду, спрашивает, долго ли я собираюсь прогуливать. Трясется за выпускные экзамены. Ну вот не дура ли?! Игнорирую ее. Оставляю сообщение непрочитанным. После бредней Марата на ситуацию с Майей смотрю иначе. Я и правда как-то на ней зациклился, а это не вписывалось в мои планы.

В пятницу мать прилетает с островов. Загорелая, отдохнувшая. Притаскивает гору пакетов с подарками. Налетаю на нее почти у двери, когда возвращаюсь домой за чистыми шмотками.

— Арсений, за тобой кто-то гонится? — смотрит мне за спину, заострив губы в улыбке.

— Ты чего хотела? — бросаю зло, поправляя сумку, висящую на плече.

— Для начала здравствуй. Я тебя столько не видела.

Мама улыбается и тянется ко мне, чтобы обнять. Делаю шаг назад, складывая руки на груди.

— Какая разница?!

Обхожу ее стороной, направляясь к лестнице.

— Сеня! — мама семенит следом. — Я тебе подарок привезла.

— Ага, там где-нибудь положи.

— Арсений!

— Что? — притормаживаю, выпуская воздух через рот.

— Как твои дела? Почему так рано из школы вернулся?

— Я там неделю не появлялся, — пожимаю плечами. — А, ну ты, наверное, не в курсе, — улыбаюсь.

Мама поджимает губы. Смотрит на меня и хлопает ресницами.

— Почему?

— Настроения не было.

— Сеня…

— Все? Могу идти? — разворачиваюсь к двери.

— У нас ужин сегодня… — бормочет мне в спину.

— Рад за вас, — достаю ключ и открываю дверь.

— Спустишься? Гости будут.

Какая радость. Нет. Дались мне ее гости.

— Посмотрим, — захлопываю дверь прямо у матери перед носом и скидываю все свои шмотки на пол.

На телефон падает сообщение. Читаю.

Кудяков: Чувак, сегодня пятница, не забыл?

Арс: Помню. В десять буду.

Кудяков: Отлично. Слушай, а принцессу не позовешь?

Принцесска — это Панкратова. Они сговорились все, что ли?

Сжимаю телефон в кулак.

Чем там Маратик бредил? Спорили мы, говорил? Супер. Спасибо, брат, подкинул идею.

Арс: Не думаю, что она согласится. Но есть идея.

Кудяков: Внимательно.

Быстро излагаю свою мысль Вэлу и бросаю телефон на кровать.

Иду в душ, переодеваюсь. В столовую спускаюсь в домашних штанах и майке, около семи. Мать с отцом сидят за столом, как и Марат. Из гостей близкая подруга матери с мужем, партнер отца с любовницей и еще несколько незнакомых мне людей.

— Всем хай, — махнув рукой, с шумом выдвигаю для себя стул.

Отец стискивает вилку. Краснеет весь, как закипающий чайник.

— Не паясничай, — цедит сквозь зубы, оттягивая галстук.

— Ладно-ладно, не кипятись, па, я за кофе спустился. Тухните тут дальше. У меня сегодня еще дел по горло.

— Сядь! — отец бьет ладонью по столу. Тарелки подпрыгивают. Слышу перезвон стоящих рядом бокалов.

Мать вздрагивает. Подмечаю невольно. Телефон в кармане вибрирует, а в чат класса падает сообщение.

Май: «Ребят, я заболела. Так что по всем вопросам к Лейле пока».

Застываю на пару секунд. Пялюсь на ее сообщение. Постукиваю носком тапка по полу и, хлебнув побольше воздуха, заношу палец над контактом Майи. Отец в этот момент, кстати, рвет глотку. Кажется, он дошел до обвинений в том, что я живу на всем готовом. Сел ему на шею. Обнаглел.

— Надо было задушить в роддоме, — поднимаю на него взгляд. — Сейчас уже поздно.

Папа давится воздухом. Кашляет и краснеет еще больше. Вижу, как его лицо идет пятнами, и, поднявшись со стула, поднимаюсь к себе.

Глава 14

Майя

— Ну ты как? — мама касается моего лба ладонью. — Вроде не горячая. Температуру измерь, — сует градусник.

— Полчаса назад измеряла. Тридцать шесть и девять.

— Ну где же тебя так угораздило, Майя?

Мама вздыхает. Она уже десятый день вокруг меня бегает. Мне стало плохо в пятницу, ближе к вечеру. Щипало в носу, горле, было затруднительно глотать даже воду. Родители вызвали врача. Добрая женщина в белом халате огласила после осмотра, что у меня ангина, если по-простому. Назначила кучу лекарств и оставила для мамы не меньшую кучу рекомендаций.

— Не знаю, — сворачиваюсь калачиком на кровати. Мне и правда плохо. Все время клонит в сон, миндалины воспалились до такой степени, будто вот-вот лопнут, а обычный глоток воды сделать без режущей боли просто невозможно. На время, конечно, я снимаю боль спреем с обезболивающим эффектом, вчера так часто пшикала, что в какой-то момент перестала чувствовать нёбо кончиком языка. Переусердствовала. Но больше взбесилась. Болеть не прикольно.

— Может, тебе покушать принести? — мама касается моего плеча, поглаживает, а потом поправляет одеяло, которое я натянула до носа. Дышать тоже неприятно, хочется постоянно закрыться маской, платком, чем-то, что сделает воздух при вдыхании теплее.

— Не хочу.

— Вторая неделя пошла, а тебе лучше не становится. Может, в больницу?

— Мам…

— Майя, со здоровьем не шутят.

— У меня все нормально. Вон температуры второй день уже нет.

— Ладно, отдыхай. Телевизор включить?

— Не надо.

Мама поднимается на ноги, забирает с тумбочки поднос с пустыми кружками из-под чая и, погасив верхний свет, выходит из моей спальни.

Тянусь под подушку за телефоном.

В классном чате вовсю идет обсуждение прошедшей игры. Даже фоток накидали. Параллельно, кстати, обсуждают, куда завтра пойдут отмечать вторую победу.

Прикрываю глаза. Из-за болезни сетчатка от света дисплея раздражается просто моментально.

Подтягиваю колени к груди, потуже закутываясь в одеяло. Я догадываюсь, где я умудрилась заболеть. Пока бегала по полю без обуви и плаща. Я лежу в кровати уже десять дней из-за Мейхера и его отбитых дружков.

За окном стемнело. Двадцать два часа. Глаза медленно слипаются. Я все эти дни вообще очень много сплю. Пью отвары, полощу горло и сплю. Еда практически не лезет. Мама, конечно, периодически пытается впихнуть в меня хотя бы суп, но аппетита совсем нет.

Перекатываюсь на другой бок, на телефон в этот момент как раз падает сообщение от Кудякова. Он мне всю неделю написывает. В основном всякий бред. Шуточки какие-то дурацкие, картинки шлет. Мои не завуалированные ничем слова о том, что общаться я с ним не хочу, игнорирует. Честно, переписывается в одни ворота. Я не отвечаю. Нет, могу кинуть его в чс, но