Wild Cranberry - Юлия Герина

«Тогда я секретарша».

«Не нужно мне навязывать ролевые игры».

«Клюквочка, а ты на каком этаже работаешь?»

«Не называй меня так».

«Хорошо. Тогда ты будешь… Как бы сама хотела, чтобы я тебя называл?»

«Удачи в выборе подруги по разуму. Пока».

«Хм, ты будешь моей Кислинкой!»

«Завтра твои поклонницы кастрируют тебя».

Черт, она права.

Выслал ей приглашение в приват, но получил: «Размечтался».

Ох, до чего же все эти ягодки упрямы!

До начала следующей недели выдержал паузу и не трогал Соболь, наплевав на желания Смолина. Мне было сложно рядом с ней сохранять хрупкое равновесие, которое я старался поддерживать, чтобы опять не сорваться в загульную жизнь.

В пятницу вечером вместо обычного клуба рванул за город к родителям.

Мягко сказать, они были удивлены, а не мягко — охренели.

— Влад? — Стоило мне въехать в ворота, мама выскочила на улицу. — Андрей, иди посмотри, к нам звезда во двор упала!

— Да вроде рановато для звездопада, Наташ, девяти еще нет. — Отец появился в дверях.

Я вылез из машины и с улыбкой подошёл к ним. Вручил маме букет одуванчиков, который только что нарвал у обочины, отцу — бутылку «Боржоми» вместо стандартного коньяка.

— Что так? — Он удивленно поднял брови.

Пожал плечами и сообщил:

— Решил сменить приоритеты.

— Может, и жениться надумал?

— Ты не первый интересуешься на этой неделе. Пока нет, но кандидатуру подыскивать начинаю. Даже конкурс на работе организовал.

— Это как? — Теперь мамины брови вспорхнули вверх.

— Вам все новости сразу на пороге выкладывать или, может быть, войдем в дом?

— Подожди в дом, пойдем, я тебе кое-что покажу. — И отец потянул меня за собой.

Обойдя дом по выложенной плиткой дорожке, мимо маминых любимых клумб, на которых сейчас буйно цвели какие-то розовые и синие цветочки, мы попали в святая святых — отцовский сарай. Сарай — название привычное, доставшеейся этому помещению со времен деда, который хранил там инструменты и кучу ненужного, бывшего когда-то в употреблении хлама. Сейчас это кирпичное одноэтажное здание с большими окнами, содержащееся в идеальной чистоте и оснащенное по последнему слову техники, сараем было назвать сложно. Я бы сказал — мастерская. Но мама упорно называла отцовское логово сараем, таким образом давая свою оценку и его увлечению, которым он занимался тут уже много лет.

Мой отец — ваятель. Ну, это с его слов. Со слов мамы, он старый скульптуришка-развратник. А все потому, что последние года три отец ваяет исключительно женское тело. Причем в разных его вариациях и степени обнаженности. То есть хорошо, если прозрачную тряпочку накинет, но чаще без нее.

В этот раз моему вниманию была представлена скульптура практически обнаженной девушки в полный рост, высотой около тридцати сантиметров из черного камня. Отцу всегда удавалось детально передавать всю красоту и грациозность женского тела. Девушка выходила из воды. Ее мокрое платье плотно облепило молодое тело, ничего не скрывая. Отцу настолько удалось передать динамику и реалистичность, что казалось, девушку вот-вот нагонит набегающая волна. Чарующе женственная, она притягивала внимание и завораживала до такой степени, что просто невозможно было оторвать глаз.

— Это бомба, пап! Офигенно круто! — Я перевел восхищенный взгляд на отца. — Мне кажется, это твоя лучшая работа.

— Правда, сынок? — засветился отец. — Я тоже так думаю.

Он с гордостью и любовью смотрел на свою работу, а я огляделся вокруг в поисках чего-нибудь подобного среди нескольких десятков скульптур на полках.

— Нет, точно лучшая! — подвел итог, не найдя ни одной столь же мощной работы.

— Я вдохновлялся техникой лепки эпохи Ренессанса и барокко.

— Это мне ни о чем, сам понимаешь. — Хлопнул его по плечу. — В любом случае у тебя реально получился шедевр. Я хочу ее себе.

— Э-э нет, ты себе живую ищи, а свою я оставлю у себя.

— Мама ещё не видела?

— Ты что, это же подарок к ее юбилею.

— То есть? — Чего-то я точно не догонял.

— Ну разуй глаза! Ты что, не видишь? Это же твоя мать сорок лет назад. Такой я впервые увидел ее в Феодосии. Около пяти лет назад нашел фотку, которую сделал тогда случайно, с пацанами таскаясь по пляжам. А когда проявил, две недели караулил ее на пляже, пока не нашёл. Ну, ты знаешь эту историю. Так вот это фото никак не давало мне покоя, все пытался, пытался, но все не то. И все же нашел… Вот такая она и была тогда, мужики штабелями укладывались.

— То есть сейчас я любуюсь на свою голую мать? — Осознав этот факт, я слегка впал в ступор.

— Что за глупости. Это искусство!

— Тебе удалось удивить меня.

— Хм, я планирую вручить ее на празднике.

— При всех?

— Конечно!

— А если она не узнает себя? И хряснет тебе по голове собою?

— Узнает, вот увидишь. Ты же приедешь?

— А надо? — дурачился я.

— Спрашиваешь! Мама пригласила Семеновых и Тарасенко с дочерьми на выданье. Не для меня же.

— О чёрт! Ты не мог скрыть это от меня? Теперь я не уверен, что приеду.

— Я предупредил тебя не для того, чтобы ты сбежал, а чтобы нашел выход из создавшегося положения.

— И какой же, например?

— Ну что ты за дурак? Приведи девушку с собой, порадуй мать!

— А это вариант, — тут же ухватился я за эту идею. Жалко только, все телефоны возможных фальшивых невест удалил.

— Ты главное найди приличную, не шалаву, не порти матери праздник.

— Обижаешь, я что, по-твоему, сам себе враг?

За ужином мама как обычно жаловалась на то, что отец целыми днями пропадает в своем сарае.

— Не начинай, мать! Это лучше, чем Федькина рыбалка. Между прочим, только вчера его в магазине встретил, так он жалуется, что до сих пор пальцы на ногах не чувствует, которые отморозил прошлой зимой, сидя у проруби. А я сижу в тепле