Он. Она. Другая - Лия Султан

Как только мы с братом приехали, я тут же налетела на нее на кухне, пока Шамиль развлекал Нафису за закрытой дверью зала.

— И слава Богу! — шепотом рычу я. — Ты же знаешь прекрасно, какой у нас брат. Он же боксом занимался. А если бы Таир упал, ударился головой и умер?

— Мир бы очистился от еще одного муд*ка! — цокает сестренка и сдувает с лица кудрявую прядь.

— Как ты можешь? — задыхаюсь от негодования. — Он же помог тебе после аварии! Оплатил реабилитацию, лекарства.

— И что мне по гроб жизни в ноги ему кланяться? Я еще вчера скинула ему все деньги! — усмехнулась Ирада.

— Откуда взяла? — вскидываю брови.

— Мне заплатили за работу и я перевела остаток Таиру. Я как папа, не хочу быть никому обязанной!

Поворачиваюсь к ней спиной, крепко сжимаю пальцами столешницу. Упоминание папы больно ранит. Брат прав. Если бы родители были живы, они бы нас защитили. С ними пережить эту бурю было бы легче.

— Сабин, ну ты чего? — сестра обнимает меня сзади и кладет подбородок на плечо. — Да, может я перегнула, но по нашим законам тебя все равно должен был забрать кто-то из родственников.

— Я знаю, — накрываю ладошкой ее руку. — Просто когда Шамиль ударил Таира, я очень испугалась.

— Блин, ну Сабин, он всегда нас защищал, с самого детства. Таирчик “в штанах пипирчик” должен знать, что за тобой семья, что ты не одна. То, что сделал этот г**дон даже кровью не смыть.

— Господи, Ирада! — поворачиваюсь к ней лицом. — Тебе бы рот прополоскать, ты все время ругаешься, — улыбаюсь я.

— Я неправильная уйгурка. Матерюсь, не умею готовить, а теперь еще и посылаю старших. Слышала бы ты, как он вчера рычал от того, что я обозвала его козлиной.

— Все, — обрываю ее. — Он — отец Нафисы. И, пожалуйста, в ее присутствии о нем либо хорошо, либо вообще никак.

— Прям как о покойнике, — прыскает в ладошку Ирада.

— Ты можешь хотя бы сделать вид, что ты меня услышала?

— Я тебя услышала, — кивает она, сдерживая смех, а потом берет мою руку и становится серьезной. — Ты знаешь, что я всегда буду за тебя. Что бы ни случилось, — она целует меня в щеку и я уже не могу на нее злиться. — Помнишь, как говорили мама с папой?

— Когда нас не станет вы будет друг другу опорой и поддержкой, — говорю и будто слышу голос нашей мам. — Жаль только, что их не стало так рано.

— Ты справишься, Сабина. Я всегда буду с тобой.

— Иди сюда, кудряшка, — прижимаю ее плечу и глажу по непослушной копне. Интересная штука гены. У меня волосы прямые и черные, у Ирады — кудрявые и непослушные. Впрочем, как и она сама.

Из зала доносится смех Нафисы и нечто похожее на лошадиный ржач. Открываем дверь и видим, как моя трехлетка катается на спине своего дяди и подгоняет его, как своего ручного пони.

— Давай, лошадка! — визжит она от восторга.

— Помогите, — Шамиль смотрит на нас снизу вверх и умоляет о пощаде.

— Моя принцесса! — восклицаю я и на лету ловлю дочку. Брат же переворачивается на спину и жалобно скулит. — Лошадка твоя немного устала, а тебе надо пообедать и спать.

— Не хочу спать, — морщит нос Нафиса.

— Я с тобой полежу. А когда проснешься, пойдем все втроем в парк!

— Ну лааадно, — делает одолжение дочка.

— А я тоже поехал. Мне надо рабочих проконтролировать, — брат поднимается на ноги и берет с дивана толстовку.

— Ака, спасибо, что привез, — благодарю его, пока он еще не вышел в прихожую

— Да ладно, Сабин. Будет нужна помощь, звони обязательно, — целует в щеку сначала меня, потом Нафису, а Ираду за кудри дергает.

— Ай блин, сдались вам всем мои волосы, — бубнит она.

После ухода брата быстро обедаем с Нафисой, пока Ирада работает в своей комнате. График у нее свободный, но в любой момент могут попросить что-то сделать. Она очень востребованный SMM-менеджер, работает с известными блогерами и крупными компаниями, продвигает товары и услуги, развивает бренды в социальных сетях. Этим она занималась до аварии, а когда вернулась к работе, старые клиенты снова захотели с ней работать. Я ей очень горжусь, несмотря на то, что она бывает вздорной и невыносимой. Но в душе она очень добрая и отзывчивая. Вон к нашему приезду продуктами забила холодильник.

Тоже хочу быть самостоятельной. Пора просыпаться и брать себя в руки. Я дура, которая четыре года была именно "за мужем". Ни накоплений, ни заначки на черный день. НИ-ЧЕ-ГО! Поэтому на следующей неделе подам на развод, устрою Нафису в сад и съезжу на свою работу, сообщу, что выхожу из декрета.

После обеда лежим с Нафисой на большой родительской кровати. Я глажу ее по спине и пою колыбельную. Она же смотрит на меня и обнимает, ластиться, как котенок.

— Апака, а когда домой? — неожиданно спрашивает и заглядывает в глаза. Я опешила, потому что хотела поговорить с ней об этом не сейчас, а позже.

— Кызым, мы теперь будем жить здесь, — стараюсь улыбнуться. Выходит коряво.

— И дадака будет жить здесь? — удивляется она.

— Нет, он не сможет. Но он будет приезжать к тебе в гости, — глажу ее нежную щечку.

— Почему? Он на работе? — снова ее западающая “р” умиляет, а сонные глазки ждут ответа.

— Да. У него очень много работы, — вру во благо, потому что она еще не поймет, что у папы уже другая семья: другая жена, другой сын.

— А бувака (дедуля) и момака (бабуля)? Чон апа, кичик апа? Ильяр, Зуля, Адик, Мунира? — перечисляет она теть, двоюродных братьев и сестер.

— Они тоже будут приезжать. Или ты сможешь ездить к ним. Все будет почти также, только теперь мы здесь, а они — там.

— А почему? — спрашивает уже сквозь сон, начинает клевать носом.

— Потому то мы теперь с тобой вдвоем, — шепчу ей, когда она уже уснула.

О Аллах, дай мне сил пережить эту бурю, мысленно взываю я к Всевышнему. А еще благодарю, что узнала обо всем сейчас, пока моя девочка — кроха и мало что понимает во взрослых разговорах. Было бы ей не три, а пять-шесть, мне бы пришлось объяснять ей все по-другому.

Визуал Ирады можно посмотреть здесь: https:// /ru/blogs/post/582411

Глава 24. Мы оплакиваем любовь

Сабина

Поцеловав ее в щеку и укрыв ее одеялом, осторожно, на цыпочках выхожу из комнаты, прикрываю дверь. Надо бы разобрать чемодан, а то стоит как бельмо на глазу. Делаю пометку