Властитель свободы - Шериз Синклер

Скрестив пальцы и надеясь, что поступает правильно, она распахнула дверь и вошла. Наполненный паром воздух струился по ее обнаженной коже чувственными мазками тепла.

Деревянная скамья для душа стояла справа от нее. В дальнем конце была П-образная мраморная душевая скамья, на которой полулежал Аттикус, прислонившись спиной к стене. Лицо перекошено, рот сжат в тонкую линию.

Он увидел ее. Нахмурился. Увидел, что она держит, и посмотрел на нее голодным взглядом.

— Это на закуску?

Она моргнула.

— Ну, нет, я не принесла…

Он расхохотался, и она занервничала еще сильнее.

— Милая, ты совершенно точно принесла закуску.

Он встал, нависнув над ней. От него пахло чистым, мокрым мужчиной. Отобрав у нее презерватив, он разорвал обертку и вложил в ножны свой очень возбужденный член.

— Стой тут, милая, — он набрал горсть пены из дозатора и нанес ее ей на плечи, слегка массируя, затем на шею. На ключицы.

В воздухе витал запах хвои. Она будет пахнуть, как он. Просто ужас, до чего ей нравилась эта идея.

— Ты такой милый, помогаешь мне вымыться, — сказала она, поддразнивая.

И тут этот милый мужчина положил руки ей на грудь и безжалостно выкрутил ей соски.

Ноги подогнулись от внезапного возбуждения.

Он стальной рукой обхватил ее за талию, прижал спиной к твердой, как скала, груди и потянулся, чтобы намылить — тщательно — ее киску. Она успела порадоваться, что побрилась… там внизу… а затем его ловкие пальцы прогнали все мысли из ее головы.

— О, господи, — прошептала она, ухватив его за запястье, — Аттикус.

— Шшшш, — он безжалостно дразнил ее.

Ее клитор набух, его покалывало. Давление внутри нарастало. Еще немного…

Прежде чем она кончила, он остановился.

— Нееееет….

— Тише, сабочка. Теперь дай руку, — выражение его глаз, плотно сжатые губы вызвали у нее тревожный трепет, и она вложила руку в его большую ладонь.

Повернувшись к стене, он поднял ее руку к белой рукоятке на уровне ее головы. С помощью браслета на липучке, свисающего оттуда, он пристегнул ее запястье к рукоятке. Когда он пристегнул вторую руку к другой рукоятке, ее руки оказались расставлены немного шире плеч, а она сама наклонилась вперед. Он подтащил с другого конца душевой деревянную скамью, заставил ее поставить на эту скамью левую ногу и пристегнул за лодыжку, тем самым вынудив перенести вес на правую ногу.

— Поверить не могу, что позволила тебе сделать со мной такое, — в голове крутилась куча ужасных сценариев.

Он усмехнулся.

— Я кажется говорил, что произойдет, если ты начнешь думать не о том, что происходит здесь и сейчас?

— Я не пом…

— Я сделаю все, чтобы вернуть тебя обратно, — он ударил ее мозолистой рукой по ягодицам, и шлепок плоти о плоть отразился эхом в парящем душе.

— Оу! — она дернулась и попыталась отстраниться. Руки прикованы. И одна нога тоже. Ей никуда не уйти. Это ее пугало, возбуждающе пугало.

Он шлепал ее, снова и снова, еще пять раз, сильными жгучими ударами. Влажная кожа была чувствительнее к боли.

Ее трясло, но каким-то образом ноющая от боли попка посылала обжигающие потоки тепла в ее киску, и она уже не могла сказать, что ее беспокоило сильнее.

— Я думаю, сейчас ты сосредоточилась, — прошептал он и прижался к ее спине. Попку обожгло, когда член потерся о ноющий участок, и она резко вдохнула, чувствуя прилив возбуждения.

Сильной рукой он обнял ее за бедра, удерживая, направил свой ствол в мокрый вход и медленно, целеустремленно вошел в нее. Когда она почувствовала в себе твердый толстый член, ее тело задрожало от желания.

— Блять, какая ты офигенная, — прорычал он

У нее закружилась голова. В этот раз он был более грубым — брал ее где хотел, брал ее как хотел. И чувства переполняли ее душу как член киску. Это то, чего она хотела. Она сжала руки в кулаки, когда он вошел сильнее.

Его грудь скользнула по ее спине, он потянулся в сторону и отрегулировал воду. В нее ударили струи воды. Одна верхняя струя била в грудь, вторая — в низ живота. Он наклонился вперед, его член проник глубже, и тут он отключил верхнюю струю и отрегулировал нижнюю на максимум… и направил яростный поток вниз, прямо на ее широко раскрытую киску. Когда тот коснулся ее обнаженного клитора, она дернулась.

Смешок Вэра отозвался грохотом землетрясения у нее в ушах.

— Это отличное местечко.

— Аттикус, нет, — она попыталась высвободить руки, чтобы прикрыться. Вода била по плоти, жаля и кусая сотнями капель, а потом он ухватил ее за бедра, вытащил член и изо всей силы вошел в нее.

— О, Боже, — невероятные ощущения захватили ее, изнутри и снаружи.

— И она еще ругается, — он рассмеялся, входя в нее быстро и глубоко, а вода безжалостно дразнила клитор. Ее тело напряглось, давление внутри нарастало. А затем неудержимый, как океан, оргазм прокатился по ней, один невероятный спазм за другим, яростно сотрясая ее. Очень, очень сильное удовольствие. Ноги подкосились. Аттикус крепче обнял ее за талию.

— Очень хорошо, милая, — сказал он ей в ухо низким сексуальным голосом. — Я чуть не кончил вместе с тобой.

Но он не кончил, и его все такой же длинный и толстый член внутри нее замедлил движения, они стали нежнее. Аттикус положил руку ей на клитор, защищая от брызг.

Почему он не выключит воду?

Но он медленно входил и выходил из нее, покусывал шею, играл одной рукой с ее грудью. Не спеша и откровенно наслаждался ею.

Ей нравилось и то, и другое: что он не спеша довел ее до оргазма и что он использовал ее, чтобы самому получить удовольствие это было невероятно приятно знать.

Пока он играл с ней и пока его член рисовал медленные круги, ее возбуждение снова вспыхнуло. Ее соски сократились, внутренние мышцы сжались вокруг него. Изысканная пытка продолжалась, и она протестующе заскулила.

Он предупреждающе прикусил ее шею.

Когда она промолчала, он прошептал:

— Вот умница!

Не давая ей двигаться, он потянулся вперед, чтобы отрегулировать душ до жестко бьющей струи… и убрал руку с клитора.

Струя ударила прямо по чувствительной точке, и она встала на цыпочки:

— Нееееееееееееееет.

Он ухватил ее за бедра и заставил остаться на месте. Крепко удерживая ее, он начал входить сильнее, глубже, не замедляя движения, пока внутри нее все сжималось, пока клитор наливался кровью, пока она не зависла над пропастью.

— Нет, нет, нет, — шея выгнулась, мышцы напряглись, она поднималась к пику наслаждения.