Правило Шестьдесят на Сорок - Элли К. Уайлд

Все проблемы подождут до завтра.

— Не могу. Не сейчас, — с трудом вылавливаю я, и, черт побери, звучит как жалобный скулеж раненой собаки.

Я снова пытаюсь сделать дыхательное упражнение. Вдох, выдох, вдох, выдох…

Но не помогает.

— Что я могу сделать? — ее голос так мягок, как я никогда раньше не слышал, и требуется мгновение, чтобы осознать: это действительно она.

Джуди предлагает помощь, несмотря на то, что я потерял контроль над собой той ночью.

Я качаю головой. Ничего.

— Хочешь, чтобы я ушла?

В животе болезненно скручивается. Я должен сказать «да». Уйти, чтобы собрать себя в кучу и найти ее завтра, умоляя о прощении. Но не могу. В ее присутствии есть какое-то странное утешение, словно мы дышим одним воздухом, который с трудом пробивается в легкие.

Я снова качаю головой.

— Не знаю, сколько ты слышал, — медленно произносит она. — Но они собираются исправить пол в те сроки, которые мы планировали. И бюджет не пострадает.

Я киваю, уткнувшись лбом в предплечье, борясь с желанием попросить ее продолжать говорить. Чтобы снова окутала своим теплым, заботливым голосом.

— Я слышал. Все в порядке. Заключительный этап проекта всегда давит. Это пройдет.

Мгновения тишины тянутся бесконечно, и, наконец, она делает глубокий вдох.

— Хорошо. Я сделаю кое-что немного… необычное. Ты можешь попросить остановиться, но…

Рукой она касается спины, и я вздрагиваю, словно от удара током. Едва не подпрыгиваю, когда Джуди проводит ладонью вверх и вниз по позвоночнику. Я уже чувствовал ее прикосновения, да. Воспоминание о том, как ногти впивались в кожу, когда касался ее, навсегда врезалось в память. Но сейчас это совершенно иначе. Успокаивающе. Заботливо, как никогда не позволялось. Так, что подгибаются колени.

— Тео, ты дрожишь.

— Со мной все в порядке, — отвечаю я, хотя это совсем не так.

Все мое существо стремится к ней, желая обхватить за талию, вдохнуть ее аромат, позволить унести часть моего груза. Но я сдерживаюсь, лишь немного приподняв плечи. Она воспринимает это как знак и проводит рукой по верхней части лопаток.

В каком фантастическом мире я оказался?

Почти кажется, что я потерял сознание. Это не может быть реальностью. Мне никогда так не везло в жизни.

— Вот так лучше, — говорит она спустя какое-то время, и требуется мгновение, чтобы понять, что она имеет в виду — дыхание замедляется. К счастью, она не убирает руку. — Как часто это происходит?

На этот вопрос я не могу ответить, не опасаясь вызвать лавину жалости. Это происходило регулярно после того, как отец ушел от нас, хотя до сих пор удавалось скрывать, даже от мамы. В последнее время, если быть честным, это происходит гораздо реже. Может быть, раз или два в конце проекта, когда ставки так высоки, что одно неверное движение может сбить с ног.

— Я обычно лучше справляюсь, — говорю я, и это правда. В пятницу я был так поглощен происходящим, что этот момент застал врасплох. — Четыре недели задержки — это целая вечность, когда люди зависят от этого места, чтобы зарабатывать на жизнь. Я только что нанял кухонный персонал. Обслуживающий персонал. Шеф-повар уволился с текущей работы.

Давление ее ладони на плечо становится ощутимее. Джуди пытается стереть тревогу. Я не знаю, что заставило поделиться с ней этим. Она мне ничего не должна. Но с каждым прикосновением шторм в голове стихает. Она помогает открыться.

— Тебе не о чем беспокоиться. Все под контролем, — ее голос тихий и успокаивающий. В моем расстроенном сознании звучит почти как нежное мурлыканье. — Ты соберешь всех вовремя. И я буду здесь с понедельника по пятницу, следя за всем, пока проект не завершится. Обещаю, такого больше не повторится.

Я слабо киваю. Напряжение в шее начинает отпускать.

— Но почему… Почему ты продолжаешь это делать в одиночестве, когда есть возможность все изменить?

Она не говорит этого прямо, но я понимаю, о чем речь. И Джуди права. Мы давно перешагнули порог финансового комфорта. Но все равно…

— Я не один. У меня есть мама. И сестра, — ее рука на мгновение замирает. Всего на секунду. — Ты удивлена?

— Удивлена, — соглашается она. — В моем представлении ты больше похож на Скруджа Макдака41. Считаешь монеты и плаваешь в золотом бассейне.

Сдержанный смешок вырывается, и я осознаю, что челюсть расслабилась, хотя все еще пульсирует от боли.

— Звучит болезненно. Можно, по крайней мере, конвертировать их в монеты?

— Я это позволю, — в ее голосе слышится улыбка. — Ты заботишься о маме и сестре?

— О сестре меньше, но да. С тех пор как мне исполнилось десять.

— Десять?

— Так или иначе. Мы не росли в богатстве, и порой было действительно тяжело. Я стараюсь не возвращаться к тем временам.

Джуди издает сочувствующий звук, и это отзывается теплом в сердце.

А затем хлынет чувство вины. Я не хочу, чтобы она подумала, будто они что-то ожидают от меня или используют. Я потерял счет тому, сколько раз ловил маму в слезах, когда рос. Ей всегда было стыдно полагаться на меня, когда работала на двух работах. Стыдно принимать помощь от меня и Пенни с оплатой счетов, когда мы подросли и начали зарабатывать, хотя другого выхода не было. Стыдно, что сдалась и позволила перевезти ее из того разваливающегося дома, где мы выросли, в жилье с достаточным количеством спален, чтобы могла в любой момент окружить себя Габби и Эваном. Стыдно, что никогда не позволял ей вернуть за это деньги.

Она находила маленькие способы восполнить пробелы в моем мире. Дополнительный подарок на Рождество. Тайные визиты в квартиру, чтобы заполнить холодильник, пока меня нет. И никогда не позволяла наливать ей вино или перекладывать еду на тарелку.

— Это не обязанность. Мне просто приятно это делать. Но…

— Это большое давление.

Я пожимаю плечами. Давление, которое сам на себя накладываю с того самого дня, когда отец разбудил меня на рассвете, чтобы попрощаться. Казалось, я не позволял себе остановиться ни на мгновение. Да, возможно, сейчас достаточно того, что есть. Но воспоминания о тех временах, когда мы едва сводили концы с концами, еще преследуют. Я видел, как младшая сестра плакала из-за насмешек по поводу того, что приходилось носить мои слишком большие вещи. Я никогда не хотел снова видеть нас в тех обстоятельствах.

Голос Джуди становится таким тихим, что приходится прислушиваться, чтобы разобрать слова.

— Кто заботится