Кэш - Джессика Петерсон

Она ловит мой взгляд. И вместо того чтобы поймать меня на том, что я смотрю, она улыбается ещё шире. Такой улыбкой, что она отражается и в глазах. У меня в груди резко сжимается. Чёрт. Эта радость, что светится на её лице, заразительна.

Прежде чем успеваю осознать, что делаю, я поднимаю руку и раскручиваю её.

Она смеётся. Громко, искренне.

Поэтому я кручу её ещё раз.

И ещё.

На третьем повороте она замедляется, плавно вращаясь, а потом дразняще двигает задницей в такт музыке.

Кто-то свистит. Я поднимаю глаза — это Пэтси, которая улыбается со сцены, выбивая ритм на барабанах. Молли поднимает руку, помахав ей пальцами. Затем позволяет мне снова притянуть её к себе.

Теперь наши движения плавные, лёгкие. Она не смотрит на ноги, а поднимает голову, кусая зубами свою нижнюю губу.

Мне хочется прикусить эту губу самому.

Песня заканчивается. Все взрываются аплодисментами, как обычно.

Но, в отличие от привычного, Frisky Whiskey не дают Салли времени поговорить с залом — они тут же переходят к следующей песне.

Ещё одна медленная песня.

Будто они знают, что я вот-вот встану колом, танцуя со своей новой начальницей, и решили окончательно меня добить.

Родди, сидя в дальнем углу, потягивает пиво, ожидая своего шанса.

Я смотрю на Молли. Она всё ещё смотрит на меня. В груди что-то опускается, когда я ловлю вопрос в её глазах. Она хочет танцевать со мной снова? Чёрт, ещё как хочет.

Похоже, я ещё не потерял хватку, несмотря на то, что не танцевал… чёрт, сколько уже лет прошло?

Я снова делаю шаг вперёд, начиная всё заново. На этот раз Молли без промедления вступает в танец. Не знаю, почему это вызывает у меня улыбку, но вызывает. Может, потому что она чувствует себя со мной спокойно?

Она теперь поёт во весь голос, двигаясь в своём ритме, но при этом позволяя мне вести.

Она чертовски потрясающая.

Когда начинается припев, она прижимается ко мне, вставая на носочки, и шепчет в ухо:

— Теперь твоя очередь.

Я едва не теряю сознание от того, что она так плотно прижалась ко мне, но всё же спрашиваю:

— Моя очередь?

— Крутиться. Дай дамам то, чего они хотят. — Она отстраняется, поднимая наши сцепленные руки.

— А что это?

— Шоу. — Её другая рука скользит к моему плечу, и она тянет.

Я отдёргиваюсь.

— Я не кручусь.

— Крутишься.

— Нет. Так люди получают сотрясение мозга.

— Да ладно. Ты же сам говорил, что собираешься показать мне, как пользоваться ногами, помнишь?

Из меня вырывается громкий, неожиданный смех, ударяющий в бока, делая меня легче.

— Давай! — выкрикивает Райдер сквозь музыку.

Я даже не заметил, что он так близко. Он танцует с Билли Уоллес. Слава богу, эта девчонка пришла.

Я приподнимаю бровь, глядя на Молли.

— Если я рухну, ты повезёшь меня в больницу?

— Ты не рухнешь. — Она повторяет мою же фразу с такой точной, наглой уверенностью, что я снова смеюсь. — Ты крутишься. Я позабочусь обо всём остальном.

— У тебя отличная память.

— А у тебя потрясающее нахальство — не давать своей партнёрше то, чего она хочет. Ну же, ковбой.

— Давай! Давай! — теперь скандируют Райдер и Дюк.

Бросаю взгляд на бар — Уайатт поднимает рюмку виски, на лице у него дурацкая ухмылка.

Спаси меня, беззвучно прошу его.

Он просто поднимает рюмку ещё выше, а затем осушает её.

Я убью его позже.

С тяжёлым вздохом возвращаюсь к Молли. Затем поднимаю наши руки так высоко, как могу. Всё равно приходится пригнуться, но я проворачиваюсь, мои ботинки чуть скользят по полу. Недавно менял подошву, так что нужно быть осторожнее.

Когда снова оказываюсь лицом к лицу с Молли, её улыбка сияет. Чистая, искренняя. Вокруг раздаются аплодисменты.

Она смеётся, и этот звук проносится у меня в горле горячей волной.

— Видишь, как им понравилось?

А тебе понравилось? Похоже, да. Потому что, когда через минуту припев звучит снова, Молли снова поднимает руку. На этот раз ей достаточно просто прикусить нижнюю губу и я уже разворачиваюсь.

Она визжит от восторга.

И потому что у меня явно нет инстинкта самосохранения, я добавляю движение бёдрами в такт музыке.

Я, блядь, обожаю танцевать.

Это заставляет меня забыть, как я устал. Как мне тяжело. О всех делах, о бесконечном списке задач, что гоняет у меня в голове днём и ночью. Всё это растворяется в движении.

Только, видимо, я качнул бёдрами слишком резко — потому что внезапно левая нога уходит из-под меня.

Внутренности переворачиваются, когда я теряю равновесие.

Чёрт, только не снова…

Но тут меня резко дёргает вверх чья-то рука, сжимая предплечье.

Рука Молли.

Я тут же хватаюсь за неё, и мы вцепляемся друг в друга, как будто выполняем какой-то секретный рукопожатие.

Она смотрит на меня с широко распахнутыми глазами.

— Ты в порядке?

— В порядке. — Пульс колотит в висках. — Спасибо.

Эта улыбка.

— Я же говорила, что не дам тебе упасть.

— Мне вообще не стоило сюда выходить. — Я киваю вниз, на пол. — Танцевать.

— Нет, стоило. — Она кивает на бар, который с каждой минутой становится всё оживлённее. Люди смотрят на нас, ухмыляются, одобрительно кивают. — Я же говорила, они хотят шоу.

Песня заканчивается. Снова толпа вопит, свистит, хлопает.

Но я просто смотрю на Молли, пытаясь, разобраться в этом странном, электризующем чувстве, что поднимается внутри, но не справляюсь

Сначала лимонад. Потом перерыв в душе и бутерброд. Теперь вот это.

Молли заботится обо мне, да?

Эта избалованная, эгоистичная богатая девчонка обращает на меня внимание так, как давно никто не обращал.

Может, она не такая уж и избалованная.

Или у неё есть скрытый мотив. В самом деле, с чего бы ей беспокоиться обо мне, если только она не хочет заставить меня ей доверять?

Только вот внутри меня что-то подсказывает: нет. Это не так.

Колени чуть подкашиваются. Молли всё ещё держит меня за руку, хватка крепкая. Я выше её на несколько сантиметров, тяжелее килограмм на сорок, но она сильнее, чем кажется.

Кто, чёрт возьми, эта девушка? И почему мне внезапно хочется расквасить нос каждому парню, который хоть раз взглянет на неё?

Мне надо убираться отсюда. Немедленно. Сесть в пикап и умчаться отсюда, как будто здание