Отпускай - Ольга Сурмина

в темноту. — Не упаду, потому что отдохну, прежде чем идти дальше. А однажды придет день… и отдых мне вообще не понадобиться. — Она сжимала кулаки. Почему-то не хотелось рассказывать Нейту радостную новость о том, что её гены не настолько дефектны, чтобы умереть в инвалидном кресле, и не выжить без чужой помощи.

Что-то внутри подсказывало, что он не будет рад вместе с ней. Что не поздравит, не кивнет, и не порадуется за нее. В голове скользили кадры высокомерной злости, и обвинений в том, что анализы — дерьмо. Что врач плохой, но откуда в Штайнере столько злобы, Эмма не могла объяснить. Он обвинял её в отсутствии заботы о себе, и при этом не давал шанса проявить эту заботу.

Не давал шанса встать на ноги.

— Не упадешь. Прямо как в прошлый раз. — Мужчина стал медленно надвигаться. — Вся мокрая. Холодная. Зал до восьми вечера. Что ты делала после этого? Ползла домой под проливным дождем? Наворачивала круги вокруг больницы? — Он поднялся по лестнице, и горячая рука тут же обхватила девушку за талию, и поволокла наверх. — Я вот что, кстати, хотел спросить. Как зовут доктора, что с тобой сегодня занимался?

— Зачем тебе знать его имя? — Сдавленно произнесла Фастер, пытаясь выкрутиться из навязанных объятий. Однако, молодой человек от этого только раздражался.

— Из любопытства. Почитаю, где он получал образование, что о нем думают другие врачи. Ну?

— Не скажу. — Эмма прищурилась. — Мне плевать, что о нем думают другие, меня он устраивает.

— Какая наивная, эмоциональная позиция. — Нейт иронично закатил глаза, прижимая сожительницу к себе. То, что она не сказала имя, действовало на нервы, но было не критично. В конце концов, завтра он может позвонить в клинику и узнать, кто был в зале день назад.

— Ну да. Когда врач нравится, и от его работы есть результат... это же так умно, читать о том, популярен ли он среди других врачей. Так не наивно, так важно.

Штайнер сжимал зубы. Та самая калека, Эмма Фастер сейчас иронизировала над ним, и ставила его в тупик. Поддавшись тугой злости, мужчина резко отпустил её и, раскрыв глаза, девушка начала падать. Однако тут же спохватился, и прижал её к себе.

— Нейт, ты нормальный? — Тяжело дыша, с круглыми глазами спросила Эмма, с ужасом уставившись в пол. — Пусти меня. — Голос начинал дрожать.

— Все нормально. — Глухо ответил тот, так же таращась вниз.

Что он только что сделал?

Штайнер выдохнул, и свободной рукой потер висок. Что это только что было? Он что, хотел… чтоб она упала? На долю секунды… хотел этого? Может, он правда не совсем «нормальный»? Может, Белита права, и психотерапевт на самом деле не помешал бы?

Он встряхнулся, затем тихо добавил.

— Тебе нужно в душ, ты вся мокрая. Я… помогу тебе помыться.

— Нет. — Тем же дрожащим голосом ответила Фастер, все еще пытаясь отстраниться. — Ни за что. Ты больше не увидишь меня голой, ни при каких обстоятельствах.

— Что я там не видел? — Как-то странно спросил Нейт.

— Это не важно. — Уголки губ вздрагивали и опускались. — Ты просто не увидишь больше. Смотри на Белиту, на меня не надо смотреть. Помоюсь сидя.

— Если ты заболеешь, я увижу тебя голой, потому что мне делать тебе компрессы, и менять одежду. — Тихо добавил он. Совсем без злобы, и даже с каким-то легким, едва уловимым удовольствием. — Сколько бы ты… терпеть меня не могла, после всего, этим все равно буду заниматься я. Расчесывать тебя, кормить, и носить в уборную. Или ты забыла, как сильно болеешь? Забыла, какой хрупкий у тебя иммунитет?

— Чего ты пытаешься этими словами добиться? Я сказала, что мне не нужна помощь, что я помоюсь сама. Или я должна была, вдруг, передумать? — Уголки губ продолжали опускаться.

— Это было бы умно. — Штайнер вздохнул. — Но я все понимаю. Я не намерен на тебя давить, обижать, или подвергать твою жизнь опасности. Тебе просто не помешал бы горячий душ, а держать лейку у тебя быстро устают руки.

— Больше не устают. — Она сжала кулаки.

— Мы оба знаем, что это не правда.

— Правда.

Нейт снова вздохнул. Спорить глупо. И вообще… в последнее время он и так слишком часто кидался. Нападал и обижал. Слишком много боли пришлось на каждый квадратный сантиметр её души, и все это сделал он. Хотя и жизнь его зашла в тупик, и нужно было что-то делать с этим… Все равно Штайнер чувствовал осадок. Легче не становилось.

И лучше тоже не становилось. Мало того, день ото дня он продолжал показывать зубы, и выражать злость, о которой Эмма, наверно, раньше даже не подозревала.

Сегодня эта злость чуть не позволила ей упасть.

Нейт с грустью смотрел в пол. Затем в очередной раз вздохнул, и обнял свою сожительницу двумя руками. Та вновь пыталась вырываться, что-то говорить себе под нос, но мужчина не слушал. Ей обидно. Но она вся мокрая и холодная, сейчас её нужно согреть.

А еще ему просто хотелось обнять, а другие объяснения звучали еще хуже, даже для самого себя.

Он просто греет. Да.

* * *

— Мне не нравится, что ты ждешь её каждый вечер. — Тихо сказала Бел, накрыв голое тело одеялом в белом пододеяльнике. — Изо дня в день. Когда она съедет, ты будешь ждать её на квартире, а затем возвращаться домой?!

— У нас два этажа. — Сквозь зубы чеканил Штайнер. — И её комната на втором. По-твоему я должен бросить её спать на коврике, или как?!

— На коврике?! Типа… до гостиной она не в состоянии дойти, да? Нейт, это смешно. Даже о родных сестрах так не пекутся, как ты о ней, хотя она тебе не сестра. Еще раз скажу, что б ты там себе не напридумывал. Не. Сестра. — Голос срывался. — Она тебе — чужая баба, с которой ты носишься, как с хрустальной вазой. Повторяю. Чужая баба. И почти во всех аспектах ты ставишь интересы чужой бабы выше моих интересов. Интересов… любимой женщины, как бы. Подумай: ты готовишь еду исходя из её потребностей. Не ложишься спать, пока она не придет, хотя я ложусь при этом раньше, и мне приходится тебя ждать. — Она повернулась на спину и прикрыла глаза. — И я сейчас даже не упрекаю, я… устала упрекать. Но если я правда важна для тебя, и дорога тебе, проведи время со мной. Посвяти его мне, а не ожиданию какой-то бабы, которая вертит тобой, словно ты её персональная заводная игрушка. А еще повар, грузчик, решатель проблем и