Муза - Эмма Скотт

Почему бы тебе не расставить все точки над i с сердечками?

Я добавил внизу номер своего мобильного телефона, запечатал письмо в конверт и передал его обратно Джерому. "Не могли бы вы...?"

В воскресенье вечером я получил сообщение от Остина, в котором говорилось, что Джейн встретится со мной в полдень в Isabel Mayfair, шикарном ресторане в нескольких минутах ходьбы от Королевской академии. Я часто проходил мимо этого заведения по дороге в метро, размышляя, смогу ли я когда-нибудь позволить себе поесть в его освещенной золотом атмосфере. В то время это было невозможно. Я был слишком беден, чтобы позволить себе даже выпить в баре.

"Ты больше не в Канзасе", - пробормотал я и вошел внутрь.

Я надел свой лучший наряд - джинсы, темный свитер и пальто от Амбри. Как напоминание о том, что все, что произошло на этом обеде, не случилось бы, если бы не он. Но он все еще не связался со мной, и я собиралась пойти на обед с Джейн, черт возьми, Оксли.

Привет, синдром самозванца.

Я назвала хозяину свое имя, и он улыбнулся. "Ваша вечеринка уже здесь".

"Черт, я опоздал? Я ушел на двадцать минут раньше..."

"Вовсе нет. Сюда."

Мысль о том, что Джейн Оксли ждет меня, казалась сюрреалистичной, но ведущий подвел меня к столику, за которым сидела женщина, похожая на Джессику Ланж - начало шестидесятых, светлые волосы до плеч, лесные глаза, строго одетая. Все в ней было строго, включая то, как она изучала меня, когда я вошел и пожал ей руку.

"Коул Мэтисон", - сказала она с отточенным акцентом. "Рада познакомиться с вами".

"То же самое, мисс Оксли", - сказал я, заняв место напротив нее и чувствуя себя как огромная рыба в воде.

"Пожалуйста. Зовите меня Джейн".

Появился официант, чтобы принять наш заказ на напитки.

"Игристую воду, пока", - сказала Джейн, затем повернулась ко мне. "Итак. Коул Мэтисон. Расскажите мне о себе".

"Конечно. Ну, я родом из Массачусетса. Я учился в Нью-Йоркском университете, а затем приехал сюда, чтобы получить аспирантскую степень в Королевской академии изящных искусств. Я редактировал ее журнал и до недавнего времени работал в пабе "Маллиганс"".

"Кроме Art Faire, вы нигде не выставлялись?".

"Нет. Я был голодающим художником". Воспоминание о мосте и черной воде нахлынуло на меня. Я слабо улыбнулся. "Честно говоря, это было нелегко".

"Я вижу это; это все в твоих работах", - сказала Джейн, ее глаза буравили меня. "А теперь расскажи мне о своем демоне".

"Ну, после окончания университета я впал в депрессию. Однажды ночью мне приснился сон, и в нем был он". Я пожала плечами. "Больше рассказывать нечего".

Ложь была кислой на вкус во рту, а Джейн выглядела так, словно не верила мне. Вернулся официант и поставил два бокала с вином, на ободке которых красовались дольки лайма. Он налил воды, и когда он снова ушел, Джейн положила руки на стол, золотые браслеты и со вкусом подобранные украшения украшали ее запястья и пальцы.

"Я думаю, ты скромничаешь, Коул. И защищаешься. Не то чтобы я винила тебя. Не хочу лезть в процесс художника, но я прыгнула в самолет посреди очень успешного шоу в Париже, чтобы встретиться с тобой. Потому что у вас есть то волшебное, раз в жизни встречающееся сочетание черт, которые делают икону: коммерческая жизнеспособность и подлинный артистизм".

Джейн сделала глоток воды, пока я пыталась впитать ее слова. Как будто пытаешься проглотить океан - это было слишком много.

"Демонические образы не являются чем-то необычным", - продолжила она. "Но вы наделили свое существо человечностью, которая находит отклик. Он отражает то, что многие испытывают в наши дни: депрессию из-за состояния мира, чувство изоляции, одиночества, но при этом в нем все еще светится проблеск надежды". Коммерческая жизнеспособность возникает, когда потребители отождествляют себя с вашим искусством в больших масштабах, и это сделает вас очень богатым молодым человеком."

"Я не знаю об этом", - сказал я, потянувшись за своим стаканом.

"Что касается другой половины уравнения", - продолжила она, как будто я не говорил. Вы знаете, что имя Люцифер означает "несущий свет" или "утренняя звезда"? До того, как современное христианство превратило его в дьявола, Люцифер был связан с планетой Венера, символом надежды и света".

"Я понятия не имел".

"Степень по истории пригождается время от времени". Улыбка Джейн померкла. "Хочешь знать, что я вижу, когда смотрю на твоего демона, Коул?"

Затаив дыхание, я кивнул.

"Я вижу надежду и свет. Я вижу любовь, запертую во тьме, с потенциалом ее освобождения, который хранится в ней, как драгоценное семя. Оно может томиться в темноте и умереть. Или оно может получить питание и возродиться в нечто прекрасное. Это, - сказала она, ткнув пальцем в стол, - и есть подлинный артистизм, и именно это сделает вас легендой".

Я уставился на нее, ошеломленный тем, как глубочайшая тайна моего сердца была повторена мне, и гораздо более поэтично, чем я когда-либо мог выразить словами. Как будто Джейн разорвала мое сердце и выложила на стол между нами все, что я видела в Амбри.

Нет, я вложил все это в картины.

Джейн откинулась в кресле, не понимая моего ошеломленного выражения лица. "Ты скромный, Коул, и честный. Это тоже находит отклик. Люди так устали от ерунды. Пока вы сохраняете эту честность, я верю, что у вас будет долгая и плодотворная карьера".

"Я... я не знаю, что сказать".

"Вы можете сказать, что хотели бы, чтобы я представлял ваши интересы".

Я кивнул, озадаченный скоростью, с которой все это происходило. "Да, конечно. Для меня это большая честь".

"Тогда мы можем поменять эту газированную воду на шампанское и отпраздновать", - сказала она, подзывая официанта. "Я бы хотела устроить вам выставку как можно скорее. Недалеко отсюда есть галерея, которая, как мне кажется, идеально подходит по размеру. Я полагаю, у вас нет больше таких картин?".

"Нет, но я хочу сделать новую серию. Маслом, а не акрилом".

"Хорошо. Двенадцать картин,