Фрейлина - Тамара Шатохина

Лавки вокруг стола образовали такой же круг с несколькими проходами. Мы все расселись, кружком и напротив — мужчины и женщины, пять на четыре.

Буриме́я знала, в эту игру играют и у нас: участники пишут на листе простую рифму, например «розы — морозы». Потом игроки меняются бумажками, и каждый должен сочинить четверостишие, используя заданную рифму. В конце все читают получившиеся строки и выбирают победителя — автора самого забавного или элегантного стихотворения.

Сразу договорились играть честно — Ольга и Варя владели немецким, как родным и знали поэзию. Им и достались немцы. Не хватало пары Константину — нас с Анной быстро застолбили офицеры. Ей достался Заверюгин. Ну, а мне понятно кто.

— Анна Алексеевна, я настаиваю — составьте и вы мне компанию. Мы с вами всех порвем!

Мужчины сдержанно смеялись, мы улыбались…

Я его не узнавала. Что хорошего случилось с тех пор, как мы расстались на такой некрасивой ноте?

Загорянский быстро написал что-то на листе и передал его мне. И тут до меня дошло. Дошло, Карл…

— Если буду писать медленно — не взыщите, — пожаловалась я, — стихи моя слабость. Отчего и рука слабеет, и в мыслях туманится.

— Делайте, как вам наиболее удобно, Таисия Алексеевна, — взглянул Константин с улыбкой и будто с легким сомнением.

Вскоре зашуршали пером по бумаге и другие женщины. Мужчины тихо переговаривались между собой. И на немецком, все на немецком и абсолютно свободно.

Ну, а я соображала, что бы дописать к тому, что задал мне Загорянский. Уже понимала, что с пером справляюсь. Будь оно гусиным — вряд ли, но к этому времени вошли в обиход стальные. Просто нужно неспеша и осторожно, хотя…

— Ах! — расстроено подняла взгляд Окулова и улыбнулась: — Господа, кажется, я поставила кляксу.

— Мы поддержим вас в этом оформлении, Анна Алексеевна, — поспешила заверить я, дальше приступая уже без паники.

«Когда в сердце надежда исходит на нет…» — (он)

Покусав губу, я старательно вывела:

«И пропитан обидой и сон ваш, и день…» (я)

Передала ему. Теперь уже он хмурился, улыбался и поглядывал на меня. Написал, почиркал… опять пишет…

«Я найду в знойной роще прохладный ваш след…» (он)

Ух ты! Да они тут… с сюрпризом все.

«Не найдете. В жары отираться там лень» (я)

Не Таисия, конечно…

Веселый хохот Загорянского заставил всех оглянуться на него.

— Определенно — с этой минуты я точно влюблен в вас, Таисия Алексеевна. Вот уж отбрили.

— Не стоит ему верить. Сергей Фаддеевич по природе своей влюбчив, а еще он нынче в отпусках. А как только… так и умчится на свою Черноморскую флотилию, опять участвовать в сражении с горцами, — строго заметила Окулова.

— За что и награжден Святым Станиславом с мечами, — заметил Константин, — Открываем? Все готовы?

Мы читали, обсуждали, хохотали, хихикали… Я поражалась — в стихах Окулова вовсю флиртовала и рискованно:

Я помню, в старом замке вы не сомкнули глаз… (он)

Когда в окно ко мне залез какой-то ловелас? (она)

Ваш голубь перехвачен, теперь все знают, что…(он)

Втроем с графиней де Лямур играли мы в лото (она)

— Весьма двусмысленно, Анна Алексеевна, — заметил Высочество, широко улыбаясь.

— Это буриме, оно вне условностей. Здесь правит только рифма. До́лжно вам уже знать это, Ваше высочество, — отрезала дама.

Победу присудили им, мужчины ушли. Я еще постояла, томно глядя вослед Фредерику Августу — как и положено.

— Ты ни словом, ни взглядом не дала ему знать, — почти прослезилась Анька. Хорошо играет, засранка. Лучше, чем я.

Дальше мы пообедали скоромным… и уже через час с нами разговаривал, казалось, совсем другой человек. Не юморная и рисковая Окулова, а Окулова-цербер:

— У дур нет возраста, прости меня… — перекрестилась она, — всегда помните историю княжны Туркестановой! Благородство… и особенно мужское, бывает показным. Гроб в зале Зимнего дворца, это безусловно прелестно… но лучше всегда, и особенно в бальном угаре, относитесь к мужскому вниманию насторожено. Особенно это касается новых фрейлин. Вас, Анна и Таисия. Загорянский, уверена, клялся в любви не одному десятку девиц. Не принимайте его всерьез.

— О! Таис безумно влюблена во Фредерика Августа и давно! — ляпнула Анна, — ей не грозит полюбить Сергея Фаддеевича.

Я закатила глаза, выдыхая. Ну ладно — не дрянь… и не засранка — дура. Дурочка.

— Ну… это уже легче, — кивнула Окулова, — но помните о Туркестановой. И еще одно… Во время празднования бракосочетания Марии Николаевны и герцога Лейхтенбергского ее новый камергер был навсегда удален со Двора за то, что плохо ориентировался в понятиях. Приглашая от ее имени кавалера на танец, назвал ее герцогиней и попросил оказать ей честь танцем. Когда Великая княгиня приглашает кого-либо танцевать, это любезность, которую она оказывает, а не честь, которую она просит ей оказать. Чем так опростоволоситься… Предпочтительнее вовсе молчать!

— Да… безусловно… так и есть… будет, — дружно заблеяли мы.

— Ваши горничные готовят русский наряд. От вас зависит нести его на себе достойно. Анна, Таисия, как держать трен, я покажу. Завтра. У Ольги Николаевны утренняя служба, подписание отречения, облачение в свадебный наряд. В час дня назначена свадебная церемония. Для участия в шествии до храма по залам дворца, к двенадцати часам жду вас возле Орлиного салона. Там получите последние указания, в том числе по тасканию хвоста. Что еще?.. С утра моя горничная разнесет для каждой из вас пудру.

— А это обязательно? — тихонько поинтересовалась я. Из чего ее тут делают? Когда-то даже из свинца и алебастра…

— Даже для меня это обязательно — чтобы не видно, как краснею за вас. Сейчас — в бани, к вечеру туда будет не пробиться.

На свежий воздух все вышли пыхтя и быстро обмахиваясь веерами. А меня подташнивало от страха.

Только все наладилось… так время провели — неформально, классно! Я и не представляла, что здесь так можно. И писала я уже неплохо, с нажимами, ятями и без клякс — полжизни, кажется, ушло на нервах. Пушкин так над «Онегиным» не старался. Перезнакомилась с кучей народа, оставив о себе не самое плохое впечатление. Все идет к завершению, черт возьми! Несколько дней всего… и тут эти танцы. Из всего сказанного я поняла одно — им не отказывают, тем более на глазах у гостей. Да их и