Волчий рок - Julia Shi

— Следи за языком, щенок! — грозный рёв сотрясает стены, — Ты ещё жив только потому, что защищал Васю!

А ещё — ты мой отпрыск. Наверное. Любого другого порвал бы на месте. Оборотень скрипит острыми клыками, но покорно склоняет голову.

— Мне правда очень жаль, Рем, — отпускаю сопляка, — Но выбора нет. Слишком многое поставлено на карту. Сейчас я не могу рисковать стаей.

Синеглазый брезгливо поджимает губы и хватается за рёбра. Больше не хами, малец! Тяжело вздыхаю и продолжаю:

— Я не забыл… И не прощу… Доберусь до каждого засранца. Но…

— Что но? — шипит юнец и вскидывает голову.

— Есть несколько более важных проблем. Не время грызться с соседями, — мягко усмехаюсь. Волколаки объединятся со Стражами и придут. Рано или поздно. Но лучше поздно. Мы успеем подготовиться, разобраться с чёрным магом и Василисой. Я не могу начать войну, пока моя луна так уязвима.

— Каких, например? — спрашивает Джереми более спокойным тоном. Парнишка всё ещё постанывает, но в синий взгляд возвращается разум.

— Скверна, ложная луна и истинная, — перечисляю внушительный перечень проблем.

— А с Васей-то, что не так? — удивлённо лепечет Джереми, — Ты нашёл истинную пару и теперь почти непобедим.

Несмотря на ссору, я полностью доверяю парню и говорю чистую правду без утайки:

— Она не может обратиться.

В конце концов, ты её защитник, Рэм. Ты должен знать, иначе просто не справишься.

— Что⁈ — удивлённо выдыхает двуликий. Сам в шоке…

Глава 48

Неделю спустя

Её глазами:

— Я вам не нравлюсь, — грустно вздыхаю и продолжаю растирать сухую ромашку в каменной ступке. Чёрный гранит негромко позвякивает.

Бум!

Огромный деревянный половник с громким стуком падает на пол. Высокий седой мужчина стоит рядом с кипящим котлом и удивлённо смотрит на меня. От неожиданности Дориан уронил поварёшку.

— Что? — мудрый оборотень недовольно морщится. Берёт новый черпак и возвращается к бурлящему зелью.

— Ничего… — неистово работаю пестиком. Густые рыжие волосы заплетены в тугую толстую косу. Большая часть джинсового сарафана скрывается под белоснежным передником. Капельки пота выступают на лбу, от напряжения я закусываю губу. Мелко измельчённые белоснежные лепестки, солнечные жёлтые серединки и тёмно-зелёные листочки разлетаются по светлому дубовому столу. Крошечные частички попадают в нос и щекочут.

— Апчхи! — громко чихаю и закрываю рот ладонью.

— Будь здорова, прекрасная луна, — широко улыбается отшельник. И даже вполне дружелюбно. Ехидно фыркаю и пожимаю губы. Старый врун!

— Я не обманываю тебя, дитя, — покряхтывает Дориан. — Ты действительно удивительно прекрасна.

Господи… Это что? Дар оборотней — мысли читать? Или магия. Измельчаю лекарственные травы ещё быстрее.

— Не нужно быть волшебником, Василиса. У тебя всё на лице написано, — посмеивается перекачанный дед. Крепко сжимаю пестик и повторяю фразу:

— Я вам не нравлюсь, — и тут же уточняю. — Не прямо лично вам, а всем. Всем жителям деревни.

Снова тяжело вздыхаю и орудую прибором в каменной чашке.

— Почему ты так решила? — удивлённо спрашивает мужчина. Седые брови изгибаются мохнатыми дугами и вот-вот запутаются в густых волосах. Кажется, изумление отшельника вполне искреннее.

— Я здесь уже больше недели, а до сих пор никого толком не знаю. Жители обходят меня стороной. Да, я сама отказалась знакомиться, пока Джереми не поправится, но… Все отворачивают с, делают вид, что не замечают. Никто не здоровается. Или волком смотрят… Ой, — спохватившись, закрываю рот рукой. Вот дурында! Они и есть волки. Самые настоящие. Птица-глупица! Но мне очень обидно. Фенрир, Джереми, Дориан и трио хвостатых пакостников — мои единственные собеседники. А все остальные двуликие презрительно морщат длинные носы и кривят морды. Я чувствую себя чужой и одинокой. Потому что так оно и есть.

— Ну, это естественно, дорогая, — мягко усмехается отшельник. — Оборотни — народ недоверчивый, пристрастный. Мы не любим незнакомцев.

Добрая улыбка сменяется серьёзным выражением лица. Я вижу глубокие суровые морщинки. И даже могу посчитать! Старец недовольно хмурит кустистые брови.

— Я объясню. Веками оборотни обитают в крохотных селеньях. Мы знаем каждого, практически с рождения. Самки из других стай получают метки и становятся частью нового племени, — рассказывает седовласый.

А я нет… Я не переродилась. Не стала волчицей. Непрошеные слёзы обжигают щёки.

— Прекрасная луна, к тебе действительно относятся настороженно. Это правда, — монотонно бубнит Дориан. — Наш вожак силён, жесток, но справедлив. Многие двуликие красотки мечтали заполучить сердце Фенрира. Но тут появилась ты… Юная, прекрасная и нежная.

Мудрец снова улыбается и продолжает:

— Дай стае время. Твоя добрая душа, честность и преданность ещё покорит свирепый народ. Вот увидишь!

— Я человек… — тихо шепчу. — Племя никогда меня не примет. Даже Фенрир не может принять полностью. Он отчаянно ищет способ обратить вредную человечку.

Мои слова пропитаны щемящей тоской и горькой грустью. Любимый желтоглазый волк сам не свой. Он избегает прикосновений, поцелуев и даже не смотрит мне в глаза. Ни объятий, ни разговоров, ничего. Тебе попалась бракованная луна, Рир.

— Ох, дитя… Фенрир личность сложная, многогранная. Ему действительно тяжело смириться, но… — лекарь делает паузу. — Ничто на свете не заставит вожака отказаться от тебя. Даже история с Тамаской… Немного терпения, Василиса.

— А кто такая Тамаска? — заглядываю в глаза отшельнику. — И что с ней случилось?

Ревность покалывает сердце неприятными иголочками. Ещё одна любовница? А может любимая?

— Об этом тебе лучше поговорить с Фенеком, — хрипло шепчет Дориан. Видимо воспоминания об этой девушке причиняют боль мудрецу.

— Возможно, ты сможешь лучше понять страхи чёрного волка.

Страхи? Хах… Он вообще ничего не боится. Да, Рир?

Глава 49

Его глазами:

— Я не знаю, что мне делать… — с тоской заглядываю в стеклянный бокал. Отчаянно пытаюсь найти ответы на дне стакана с медовухой. Громовой раскат адским грохотом ударяется в открытые окна. Яркие вспышки молний плетут рваные узоры на чёрном небосводе. Порывы ветра приносят долгожданную прохладу. Ужасная жара царила последние несколько дней, и даже кедровые дебри и родниковые ручьи Волчьего леса не спасали от