Пожар любви - Эмма Радфорд

Фредерика, по щекам которой все еще катились слезы, хихикнула.

— Я знаю.

Он взял ее лицо в ладони.

— Милая, выходи за меня замуж. Роди мне сына и столько других ребятишек, сколько тебе захочется. Веди свои благородные войны и берись за все безнадежные и невыгодные дела, которые тебе попадутся. Но… тренировать детскую футбольную команду позволь мне. Думаю, твои таланты лучше использовать за кромкой поля. Знаешь, ты классическая мама-болельщица.

Она засмеялась, вытерла слезы и шутливо спросила:

— А ты кто? Главный тренер национальной сборной по футболу?

— По сравнению с тобой — да, — ответил он, прижавшись лбом к ее лбу. — Не знаю, стану ли я когда-нибудь тренером национальной сборной, но то, что в ней будет играть наш сын, это точно.

Наш сын…

Она закрыла глаза и слабым, дрожащим от чувств голосом сказала:

— Я люблю тебя, Дамьен Альбер Бержера.

Дамьен обнял ее.

— Это означает именно то, на что я надеюсь?

Фредди открыла глаза и смерила обманщика суровым взглядом.

— Это означает, что я собираюсь отучить тебя от прожигания жизни, случайных связей с красивыми женщинами и склонности ко лжи.

Дамьен улыбнулся.

— За что я буду тебе вечно благодарен. Уф… Жду не дождусь, когда мадемуазель Шариве превратится в мадам Бержера.

— Замолчи и поцелуй меня, дурачок.

Он взялся за это дело с большой охотой и занимался им, пока кто-то не откашлялся, дав влюбленным понять, что они не одни. Фредерика, уютно устроившаяся в объятиях будущего мужа, обернулась и увидела улыбающуюся бабушку и скачущего от восторга Эме.

— Ну? — пропищал мальчик, глядя на Дамьена. — Она сказала «да»?

— Сказала, — ответила Фредерика.

— И я тоже! — гордо произнес Эме.

— И ты тоже? — повторила сбитая с толку Фредерика.

— Конечно, — сказал мальчик, гордо сложив руки на груди. — Потому что он сделал предложение и мне.

Фредерика склонила голову набок и внимательно посмотрела на Дамьена.

— А что еще остается мужчине, который хочет получить все разом? — Дамьен пожал плечами и хитро подмигнул.

— Это правильно, — с деланной суровостью ответила Фредерика, и Эме устремился к ним.

— Теперь мы будем целой семьей, правда? — спросил он, обняв мать и Дамьена за ноги.

— Конечно, будем. — Дамьен наклонился и подхватил его на руки.

— Настоящей семьей мы уже были, — объяснил Эме. — Я, мама и бабушка Барсина. А теперь мы полная семья. Верно, бабушка?

— Совершенно верно, — с довольной улыбкой подтвердила Сабрина.

— Полная и растущая, — сказала Фредерика, положив голову на плечо Дамьена и взяв сына за руку.

Дамьен наклонил голову и нашел ее губы. Все страхи и сомнения Фредерики исчезли навсегда, а все мечты внезапно стали явью. Кому пришло бы в голову, что богатый плейбой способен влюбиться в маму — футбольную болельщицу?

Фредерика вспомнила тот день, когда она пришла к Ксавье в магазин просить милостыню, и вдруг поняла, что ее тогдашнее желание поцеловать человека, который придумал профессиональный праздник для продавцов, чудесным образом исполнилось. И что отныне такая возможность у нее будет всегда.

Два года спустя рождественское утро на вилле недалеко от Перпиньяна, которую Дамьен купил вскоре после свадьбы, выдалось ясным и лучезарным. Но началось оно с горячего спора.

— Сегодня моя очередь купать! — настаивал Эме. — Мне уже почти восемь лет, и я все знаю о детях, так что можешь идти отдыхать, Катрин.

— Эме, дорогой…

— Но ведь это правда, мама! — Эме взволнованно повернулся к Фредерике. — Ты мне столько раз показывала, как это делается.

О, разумеется. Ты вполне сумеешь выкупать Жюля, ну а Катрин его оденет.

— А я повезу Жюля на прогулку в коляске, ведь это его первое Рождество, — согласился Эме.

— А теперь иди завтракать, Катрин тебя покормит.

Катрин — девушка из местных жителей, работавшая у них на вилле с момента ее приобретения, — увела Эме.

Фредерика с нежностью взглянула на сынишку, которому уже исполнилось шесть месяцев и который рос не по дням, а по часам, окруженный всеобщим вниманием и заботами, и повернулась к Дамьену.

— Кстати, я должна кое-что сказать тебе, Дамьен…

— Да? — Дамьен подошел к ней и тоже заглянул в кроватку, где мирно спал их сын. — Звучит немного грозно. Неужели я чем-то прогневил вас, мадам Бержера? По правде говоря, давненько уже вы не награждали меня вашим великолепным царственным взглядом, от которого хочется немедленно испариться.

— Неправда, — смеясь запротестовала Фредерика.

— Думаю, время от времени мне все же придется иметь дело с подобным взглядом. — Его глаза лукаво блеснули.

— Да, милый, со мной тебе всегда надо быть начеку. — Глаза Фредерики смеялись, хотя она пыталась оставаться серьезной.

— Ну не томи! Говори же скорей!

— Моя новость связана с рождественским подарком, но не с тем, который еще лежит под елкой, — сказала она и слегка покраснела, увидев, как он недоуменно приподнимает бровь.

— У тебя есть еще какой-то подарок?

— Да. Только постарайся быть спокойным. Ну не смотри на меня так испуганно. Я думаю, мой подарок тебя обрадует.

— Милая, если ты сейчас не скажешь, я умру от любопытства.

— Хорошо, Дамьен. Я опять беременна…

Увидев, что муж потерял дар речи, она рассмеялась.

О Господи! Вот это сюрприз, Фредди! — выкрикнул он и, подхватив ее на руки, закружил по комнате. — Вот это подарок!

— Постой, Дамьен, перестань дурачиться, — запротестовала Фредерика, пытаясь вырваться. — Ты можешь меня уронить!

— Тебя? Да ни за что! — Он наконец успокоился и уселся в кресло, держа ее на коленях. — И кто же у нас родится на этот раз?

— Я думаю, девочка. — И Фредерика со вздохом удовольствия утонула в его объятиях. Сердце ее переполняла любовь, за которую, она твердо знала это, ей платят самой полной мерой.