Развод со зверем. Он не отпустит - Анна Григорьевна Владимирова

Тут Алёна взвизгнула и раскрыла на меня покрасневшие от слез глаза.

— Прости, — пришлось всё же выдавить мне, и я поспешил поцеловать её в укушенную губу. — Прости.…

Она тяжело дышала, всё ещё дрожа от разрядки. С меня же пот лился ручьем от постоянного самоконтроля.

— Кажется, это меньшее из того, что я могла от тебя ждать, — наконец, выдохнула она и прикрыла глаза, откидываясь спиной на диван.

— Это — слабое оправдание, — возразил я, любуясь ей сверху.

Мне нравилось, что мы разговариваем, хотя я всё ещё в ней, и слова каждую секунду могут обернуться стоном. Но говорить хотелось всё больше. И я решил попробовать дать себе свободу.

— Ты…. я восхищаюсь тобой.… — Голос охрип, показался незнакомым. — Что бы ты ни решила, куда бы ни пошла, ты будешь моей единственной.…

Алёна застыла на мне взглядом, всё ещё тяжело дыша.

— Чёрт, Север, я постоянно ловлю себя на мысли, каким бы ты был, если бы был человеком, — вырвалось у нее. — Только мне все кажется, что теперь я бы не отказалась от всего этого необъяснимого в тебе.… И что это — какой-то психический диагноз.

Я усмехнулся и стянул ее в свои объятья. Мы приняли душ вместе, а я все ловил себя на чувстве, что очень боюсь не оправдать её доверие. И Алёна это почувствовала:

— Ты нервничаешь, — заметила она, когда я накинул на ее плечи полотенце.

— Да.

— Не стоит. Тебе надо расслабиться. Ты слишком привык жить в напряжении.

— Я постараюсь.

— Пошли.

45

Она увлекла меня обратно в гостиную, уложила на диван животом и интригующе уселась сверху. А когда коснулась напряженных плеч пальцами, я прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Да, непривычно….

— У тебя тут всё — сплошной камень…. — посетовала она, с усилием нажимая на мышцы вдоль позвоночника. — Слушай, а помнишь, у пруда в твоей оранжерее росло такое растение с ярко-красными листьями, похожими на большое сердце….

— Угу….

— Оно умерло, а я даже не нашла его названия и не смогла его спасти. Жалко.

— Это «Сердце дракона». И оно не умерло. Просто пережидает тяжелые времена.…

— Правда? — восторженно оживилась она, замирая.

— Да. Но с ним сложно. Когда условия восстановятся, оно снова распустит листья….

— Интересно как, — задумчиво протянула она и надавила чуть сильнее на мышцу. — Так хорошо?

— Да, очень.

— Может, будешь что-нибудь? Голоден?

— Да.

— Тогда я похозяйничаю на кухне?

— Конечно. — Я подпер голову кулаком, не желая шевелиться и стряхивать ощущение от ее пальцев, которыми она вспорхнула к шее, нежно огладила плечи и, поправив на себе полотенце, направилась в зону кухни.

— Тут у тебя всё также продумано, как и в квартире?

Я улыбнулся.

— Так, посмотрим.… — Алёна что-то вытаскивала из холодильника, стучала ножом по доске, рассказывала, как они со Святославом и Рафом ездили в лес, как чинили шланг с водой….

— Я его просто ослабил, когда сделал запрос на демонтаж, — вставил я со вздохом. — Иначе его тяжело было убрать.… Не подумал бы, что ты возьмешься за оранжерею.

— Ахх, вот оно что, — улыбнулась она, бросив на меня взгляд. — А оранжерею я никому не дам демонтировать. Ты выпьешь?

— Можно.

— А что будешь? Как обычно?

Я тяжело сглотнул, задыхаясь от чувства.… счастья.

— Да, — выдавил сипло, изо всех сил стараясь, чтобы она ничего не заметила, но это все было слишком хорошо и напоминало сон. — Да, как обычно.…

— С тобой всё хорошо? — обеспокоилась она.

— Слишком.

Наши взгляды встретились, и она мне снова улыбнулась. Счастливо, спокойно, уверенно…. А что я такого сделал, чтобы заслужить это всё? Но подумать не успел, как в двери требовательно забарабанили. А потом послышался голос матери:

— Север! Ты здесь?!

Алёна бросила на меня растерянный взгляд, а я поднялся с дивана:

— Минуту! — бросил я и направился за штанами.

Алёна тоже поспешила одеться, и уже через пару минут мы смотрели, как на порог влетает моя мать с распахнутыми в ужасе глазами, но, когда находит взглядом Алёну, замирает и прикрывает рот ладонью:

— Вот, чёрт.…

За её спиной оказывается отец и быстро прижимает её к себе:

— Всё хорошо. Мы просто чёрт-те-что подумали, простите….

Мама всхлипывает и прячет лицо в ладонях.

— Интересно, с чего вдруг вы что-то подумали? — вкрадчиво начал я, но довольную усмешку скрыть не удалось.

— Я подумала, что ты увез Алёну, чтобы что-то с ней сделать! — пришибленно проговорила мама.

— Может, мы все пройдем в гостиную и спокойно посидим? — предложила Алёна осторожно.

— Рада тебя видеть, — смущенно улыбнулась ей мать.

— И я, — просияла она. — Проходите, мы как раз собирались ужинать.

Родители, наконец, закрыли за собой двери и удалились в ванную, а я взялся помогать Алёне.

— Они очень испугались, — смущенно заметила Алёна.

А я видел, как это всё вызывает в ней бурю противоречивых эмоций. Я-то думал, что буду стоять для нее лишь между звериной частью и человеческой, а теперь выходило, что и обычная родительская забота для Алёны в диковинку. Я заключил ее в объятья и прижался губами к её виску.

Мама, судя по звукам, тоже давала волю чувствам в ванной. Я слышал, как она всхлипывает на фоне звука льющейся воды. Очень странный выходил вечер для всей моей семьи.

Когда мы все собрались за столом, смотрелись под стать произошедшему — каждому изрядно потрепало нервы. И это чувствовалось во всем — голоса женщин дрожали, сердца их ускоренно бились, а воздуха явно не хватало.

— Я открою окно, — поднялся я.

Интересно, и как теперь это все будет выглядеть? Моя семья, Алёна…. Теперь всё поменяется. И мама обозначила перемены первой:

— Так, значит, у вас.… всё хорошо? — Она подалась вперед, обняв чашку с чаем ладонями и пытаясь подобрать слова. — Вы очень изменились.

— Мы изменились, — согласно кивнула Алёна и повернулась ко мне.

— Я не причиню Алёне вреда, — спокойно констатировал я, усаживаясь за стол. Наши взгляды с отцом встретились, и он еле заметно кивнул. — Вы зря беспокоились по этому поводу.

Мама