Влюбленный Качок - Сара Нэй

— Всем привет. Большое спасибо за приглашение, обожаю лазанью.

— Ну разве ты не милашка? — начинает крошечная тетя Миртл. — Пожалуйста, скажи, что ты что-то замышляешь с моим племянником. Мы уже начали беспокоиться, что у него никогда не будет другой девушки.

— Во-первых, неважно, будет ли у меня когда-нибудь другая девушка. Или отношения — это не...

Мама прерывает меня:

— Пожалуйста, тетя, мы здесь для того, чтобы вкусно поужинать. Еще слишком рано приставать к нему, пока мы не съели хотя бы кусочек. — Она берет хлеб со стола и начинает передавать корзину направо. — Ты пытаешься ее отпугнуть?

Моя двоюродная бабушка ухмыляется, бросая на нас с Лилли зловещий взгляд.

— В мое время ты бы уже была замужем с ребенком на подходе.

— Тетя. Пожалуйста. — Мама сжимает зубы.

— Я просто говорю, — говорит она, когда мой брат вежливо кладет ей на тарелку ломтик чесночного хлеба, а затем передает корзинку папе. — В твоем возрасте у меня было много мужчин. — Она отхлебывает воду из стакана, руки слегка дрожат, когда добавляет: — Даже позволила нескольким окунуть свой фитиль, прежде чем связать себя узами брака с моим первым мужем Ральфом. — Она подмигивает. — Даже в те времена я была секс-позитивной.

Папа кашляет.

Мама стонет.

Рядом со мной Лилли начинает смеяться.

— Никогда не слышала такой фразы — «окунать фитиль». — Она склоняет голову и хихикает. — Уверена, что теперь буду использовать ее.

Тетя Миртл одобрительно кивает.

— Наконец-то кто-то оценил мою мудрость.

— Я бы не назвал это мудростью, — добродушно говорит папа.

Он обычно очень спокоен, когда речь идет о моей тете; в смысле, какой у него выбор? Маленькая властная женщина живет в его гостевой комнате и пользуется всеобщим вниманием двадцать четыре часа в сутки.

У этого человека терпение святого.

— Надеюсь, ты любишь лазанью. Ее хватит на всю семью. — Мама ставит сковороду и начинает нарезать толстые, гигантские куски запеченного блюда из макарон.

— Ага, одним куском всю семью, — язвительно замечает мой брат.

— Алекс, не дерзи маме, — сурово говорит отец, бросая на него предупреждающий взгляд через весь стол, не давая ему спуска.

По какой-то причине мой брат считает, что он выше закона, когда сидит рядом с тетей Миртл, как будто пожилая пикси размером с ладонь защитит его от неприятностей, когда он будет болтать лишнее. Что, наверное, часто бывает правдой. Но только когда это касается моей мамы. Папа — совсем другая история, и за ним не заржавеет посадить ребенка под домашний арест, когда он того заслуживает, независимо от того, где произошел проступок. Например, за обеденным столом с совершенно незнакомым человеком.

Мы по очереди передаем свои тарелки маме, пока она подает нам лазанью, которая еще горячая, только что из духовки. Она сырная и полна мясного соуса — чистое совершенство. Также одно из моих любимых блюд. Хотя, как и Лилли, я не привередлив в еде.

Я съем практически все.

— Роман рассказывал тебе, что жил в Лондоне в прошлом семестре? — спрашивает мама, снова заняв свое место. — Он очень умный, практически гений.

Я краснею, понимая, что это неправда. Я и близко не гений, хотя у меня очень высокий уровень IQ и отличный средний балл.

— Мам, я не хочу говорить об учебе.

Она откладывает вилку.

— Ну, ты ведь занимался и другими вещами в Англии, пока был там, не так ли? Почему бы не рассказать об этом? Расскажи о том, как играл в сквош.

Меньше всего мне нужно, чтобы моя мать играла роль свахи перед всей моей родней. Боже, как неловко, что она выставляет меня в выгодном свете перед Лилли.

— Вообще-то я знала, что он учился в Лондоне. — Лилли мило улыбается мне. — И что он очень умный — я видела его трофей. — Она смущенно слегка качает головой. — Простите, я имею в виду его награду, которую он получил за стипендию на обучение за границей? Она такая впечатляющая. Думаю, она похожа на «Грэмми». — Девушка хихикает.

— Я уронил ее, — говорю я родителям. — Она сломалась, и Лилли её починила.

— Сломалась? — Папа делает паузу, откусывая кусочек еды. — Что значит «сломалась»?

Я пожимаю плечами, кладу кусочек лазаньи в рот. Жую. Проглатываю.

— Она была в коробке, когда я переезжал, и эта коробка упала.

Мама ахает. Прикрывает рот рукой.

— Роман, нет! О нет, милый, ты так старался ради этого!

Я пожимаю плечами.

— Я упорно трудился ради стипендии, а не ради награды. — Бросив взгляд на Лилли, сидящую рядом со мной, я усмехаюсь. — Кроме того, Лилли починила ее.

— Починила? — Мама переводит взгляд с Лилли на меня. — Как?

Я достаю свой телефон из заднего кармана джинсов, листаю фотогалерею и нахожу снимок, на котором запечатлена усыпанная блестками награда.

Протягиваю телефон маме, чтобы она могла посмотреть.

Она наклоняется вперед, чтобы получше рассмотреть. Поднимает брови. Хмурится.

У нее открывается рот.

Я вижу, что она потрясена, но слишком вежлива, чтобы сказать что-то грубое в присутствии Лилли.

— Как... мило.

Я показываю папе.

Он не такой деликатный.

— Что это, ради всего святого?

Я со смехом беру свой телефон и засовываю его обратно в карман.

— Я тоже хочу посмотреть, — громко жалуется Алекс с хлебом во рту.

— Слишком поздно. — Я ухмыляюсь ему, и внезапно мы оба ведем себя как двенадцатилетние.

Лилли с удовольствием ковыряет вилкой свой ужин, жует, глотает и объясняет:

— Я была там, когда он уронил коробку, и мы все слышали, как награда разбилась, его соседи по комнате и я. Я лучшая подруга его соседки Элизы. Мы с ней были соседками в прошлом году. В общем, мы все сидели там, когда Роман вошел в комнату, и по какой-то причине коробка выпала у него из рук. Я увидела, что на ней со всех четырех сторон написано «Хрупкое», и мы все буквально услышали, как эта штука разбилась. — Жует, жует. Проглатывает. — Это было так грустно, что мне хотелось умереть.

Брови моей матери поднимаются.

— Я подскочила и заглянула в коробку, и ох, бедный Роман. — Она в насмешливой печали опускает голову. — Я люблю мастерить и нечасто этим занимаюсь, поэтому решила, что если не смогу починить её, то хотя бы украшу, понимаете?

Мои родители смотрят на нее так, будто инопланетянин захватил разговор за ужином.

— Выглядит здорово.

— Точно, — радостно соглашаюсь я. — По-другому, но здорово.

Лилли смеется.

— Я использовала целую бутылку клея с блестками. То есть, это были маленькие бутылочки, но это только показывает, насколько испорченной была эта штуковина.

Штуковина.

Моя мама краснеет.

Тетя Миртл кудахчет, как старая курица.

— Лоретта, ты бы