Дочь для миллионера. Подари мне счастье - Алекса Гранд

Завтрак проходит по-семейному уютно, словно у нас не было ни скандального развода, ни длительного расставания. Данил укладывает на подрумянившиеся тосты слайсы сыра и ветчины, подушечкой большого пальца вытирает след от сливочного масла с уголка моих губ и размышляет о том, что было бы здорово рвануть к морю на несколько дней.

Позже мы по сложившейся традиции отвозим Ксюшу в школу, и вместе отправляемся в клуб. Данил быстро проходит осмотр и восстановительные процедуры и уезжает на встречу с Говоровым, а у меня внутри вдруг становится пусто-пусто.

Мне кажется, что я не видела его целую неделю, хоть целовала украдкой в щеку каких-то пятнадцать минут назад.

– Помирились, значит? – надменно фыркает Тимофеева из своего угла, но я пропускаю мимо ушей ее вопрос.

Не хочу контактировать с ней и каким-то образом реагировать на глупые нападки. В моей жизни все прекрасно, у меня есть любимый и любящий мужчина, чудесная дочка и масса планов, которые нужно претворить в реальность.

После обеда Петровский просит подменить его на тренировке, потому что его внучка получила на занятии по физкультуре какую-то травму и ему надо срочно бежать. Так что я подхватываю чужой чемоданчик с медикаментами и устремляюсь на поле.

Замираю рядом с главным тренером и пристально слежу за тем, как парни от разминки переходят к игре. Все они подтянутые, накаченные, мускулистые. А еще заряженные перед важным матчем. Каждый день пашут до седьмого пота, чтобы сохранить место в турнирной таблице и получить важные очки.

Футбольный спаринг между игроками протекает без эксцессов. Вепрев делает точечные замечания и, в целом, остается доволен проделанной работой. И я уже готовлюсь покинуть стадион и вернуться к своим непосредственным обязанностям, когда в спину врезается самодовольное.

– Ну здравствуй, Эва.

Разворачиваюсь неторопливо. Смахиваю невидимые пылинки с халата, поправляю воротник и наблюдаю за тем, как ко мне приближается Глеб Казаков. Он двигается вальяжно, как будто прогуливается по парку или набережной, стирает ладонью влагу с шеи и закладывает большие пальцы за пояс шорт, окидывая меня долгим тяжелым взглядом.

– Здравствуй, Глеб, – я откликаюсь не слишком охотно и передергиваю плечами, намекая на то, что было бы неплохо сказать, зачем он меня тормознул.

– Давно не виделись, – так же медленно тянет Казаков, а я не придумываю ничего умнее, чем бросить сухое.

– Ага.

– Что, даже не спросишь, как у меня дела? – Глеб качается вперед, подавшись на носочки, и возвращается обратно, а я не понимаю, что за игру он затеял.

– Не то, чтобы меня это интересовало.

Я сообщаю не слишком вежливо, но моя грубость благополучно пролетает мимо ушей Казакова.

– Устроился отлично. Клуб арендовал мне крутую хату. Двадцатый этаж, панорамные окна, крутая плазма, все дела. Может, заглянешь в гости, как в старые добрые? Чайку попьем, винишка, роллы закажем.

На миг я опешиваю от предложения, которое я совершенно точно не оценила. Наша интрижка уже давно в прошлом и не значит для меня ровным счетом ничего. Я сошлась с Глебом после развода с Багровым из глупого стремления доказать себе, что я все еще девушка для миллион, которую желают многие, и без угрызений совести разорвала отношения, когда они исчерпали себя.

От былой привязанности, которую нельзя даже с натяжкой назвать сильным чувством, не осталось и следа.

– Нет. Не загляну.

– Окей, не хочешь ко мне, давай сходим в ресторан. Или сгоняем на выставку. Чем там сейчас увлекаются молодые симпатичные физиотерапевты?

– Ничем. Я с Данилом, Глеб.

Мотнув головой, я подхватываю с газона чемоданчик Петровского и удаляюсь, считая, что поставила точку в нашем странном разговоре. Только вот Казаков думает иначе.

Спустя минут тридцать, когда я сижу в кофейне при арене, он подсаживается ко мне, укладывает голову на руки, покоящиеся на столе, и смотрит снизу-вверх заискивающе.

– А ты похорошела за то время, пока мы с тобой не виделись. Приобрела стать, породу, лоск, – перечисляет Глеб певуче, а я брезгливо морщусь и задаю закономерный вопрос.

– Зачем это все?

– Что? Я просто делаю комплимент девушке, которая мне нравится. Разве это противозаконно?

– Нет. Но все же не стоит, Глеб. Я уже говорила, я с Багровым.

Казаков снова не обращает внимания на мою ремарку, приподнимается и двигает в мою сторону поднос с тарелкой с тремя разным видами пирожных. Предвосхищая отказ, он ловит мое запястье, и именно в этот момент за спиной раздается характерное покашливание.

Это Данил вернулся меня забрать и, судя по всему, не нашел в кабинете.

__________________

*[3] – строчки из стихотворения Мальвины Матросовой.

Глава 22

Данил

Сейчас, в разгар рабочего дня тренажерный зал практически пустует. Щуплый, Денчик с завидным усердием тягает штангу, потому что его очередная пассия заявила, что ему неплохо бы подкачаться и вообще «все нормальные мужики своих девушек на руках носят, а ты…». И вот он, вывалив язык на плечо, мучается, пыхтит, истекает потом, сражаясь с великоватыми для него «весами».

Я же спокойно выполняю комплекс восстановительных упражнений, которые прописали мне клубные эскулапы. Действую медленно, плавно, без рывков, и отмечаю, что неприятные ощущения отсутствуют полностью. А это значит, что совсем скоро я смогу вернуться к тренировкам и, с большой вероятностью, выйду на следующий матч.

– Да-а-ань, – тяжело выдохнув, окликает меня Говоров и делает паузу. – А может ну его в баню эту физуху, чет я задолбался. Давай рванем в бар, картоху закажем с бургером, пивасиком полирнем?

– Не, я точно пас. Мне через полчаса Ксюшку из школы надо забрать, – обрубив намерения друга на корню, я прячу в кулаке саркастичную ухмылку и не учу Дениса жить.

При желании он бы мог найти нормальную простую девчонку, но приятель не ищет легких путей. Ему то модель подавай, то фитоняшку, то еще какую-нибудь экзотическую зверушку. А то, что у них в голове гуляет ощутимый сквозняк, его не смущает.

– Ладно. Серого выцеплю, он уж точно поддержит, – махнув на меня рукой, словно я безнадежен, хмыкает Ден и возвращается к теме, которую мы несколько раз закрывали. – Пушницкая вчера снова звонила.

– И?

– Требует встречу с тобой. Отсняться хочет, нарезочки запилить.

– Нет, – высекаю я категорично и кривлюсь, как если бы Говоров предложил мне рыбу не первой и даже не второй свежести.

– Почему? Багров, подобными предложениями не разбрасываются, сам знаешь.