Дочь для миллионера. Подари мне счастье - Алекса Гранд

– Предупреждаю. Иногда бумеранг прилетает быстрее, чем ты думаешь.

Странно, но последнее слово остается за мной. Тимофеева замолкает, и я запрыгиваю в подъехавшее такси и устало прикрываю веки. Сейчас я как сдувшийся матрас или шар, из которого выпустили весь воздух.

У меня нет сил, чтобы бросаться на амбразуру и доказывать свою правоту. Я попросту не вижу в этом никакого смысла.

Несмотря на крепнущее желание обо всем рассказать Багрову и поплакаться у него на плече, я этого не делаю. В полной мере познаю, что есть ложь во благо, и оберегаю Данила, как могу. Не сомневаюсь, что он разберет арену по кирпичику и неизбежно сместит фокус, если я обрушу на его голову новость о своем увольнении.

Эти два дня я не отвлекаюсь на шопинг, не встречаюсь с подругами и не заглядываю к сестре на чай. Вымываю квартиру до блеска, устраиваю грандиозную стирку и навожу такой порядок, как будто пытаюсь этим систематизировать собственную жизнь.

И вот наступает день матча. Ксюша, хоть и пытается сохранять напускное спокойствие, на самом деле очень волнуется. Выкладывает с десяток нарядов на кровать и критически их изучает.

– Надень этот костюм. Он чудесно оттеняет твои глаза, малыш.

Советую я дочери, получаю благодарную улыбку и впервые за последние сорок восемь часов испытываю потребность нарядиться. Невзирая на неприятности, я хочу выглядеть на все сто.

Поэтому выбираю летящее платье цвета слоновой кости на запах, завиваю локоны и скалываю их на затылке. Наношу легкий макияж и крепко обнимаю крутящуюся перед зеркалом Ксюню.

– Ну что, готова?

– Да!

– По-моему, нам не хватает одной маленькой детали.

Я достаю приготовленные заранее шарфы с символикой клуба, за который играет Данил, и гостиную оглашает Ксюшин восторженный визг. Для нее этот матч – не рядовое мероприятие, а самый настоящий праздник.

Спустя час мы занимаем места на трибуне, и я превращаюсь в недвижимую статую. Замираю, практически не дышу и пристально слежу за полем. Так боюсь пропустить что-то важное.

Но первая половина протекает из рук вон плохо. К перерыву на табло горит неутешительный счет не в нашу пользу, болельщики разражаются негодованием, Ксюша переживает. Теребит край олимпийки и нервно закусывает нижнюю губку.

– Не вешай нос, родная! Твой папа не из тех, кто сдается. Он обязательно соберется и размажет всех во второй сорока пятиминутке.

Затолкав свое беспокойство в самый дальний ящик, я приободряю не только дочку. Вдохновляю Багрова в переписке и судорожно скрещиваю пальцы. А дальше на стадионе начинает твориться какая-то запрещенная магия.

Игра идет на запредельных скоростях. Данил вытворяет виртуозные финты и, в конце концов, заносит мяч в ворота соперника.

Это космос. Феерия. Высший пилотаж.

Даже у меня по венам течет концентрированный адреналин, как будто это я обвожу футболистов одного за другим и уделываю опытнейшего вратаря.

– Го-о-ол!

– Побе-е-еда!

– Йеее!

Кричим вместе с вскакивающими и надрывающими связки фанатами и обнимаемся с Ксюшей. А потом меня будто прошивает разрядом высоковольтного тока.

Багров вряд ли может рассмотреть меня на таком расстоянии, но я вижу его беседующего с Петровским и чувствую, что все меняется. Интуиция не подводит. Зажатый в моей ладони мобильник пиликает оповещением.

«Не торопитесь. Дождитесь, пока толпа схлынет. Ден проводит вас ко мне».

И столько властности в этих коротких скупых фразах, что я цепенею. Дрожь разлетается вдоль позвоночника, желудок камнем ухает в пятки. Прятаться бессмысленно – теперь Багров меня из-под земли достанет.

Как назло, время замедляется. Я успеваю искусать губы и измять подол платья до того, как Говоров приблизится к нам.

– Эва. Рад встрече, – кивнув мне, делает небольшую паузу, и наклоняется, чтобы поцеловать руку Ксюше. – Принцесса.

– Привет, Денис. Мы тоже рады видеть.

– Вы обе прекрасно выглядите. Хоть прямо сейчас на обложку журнала. Пойдем.

Вместе с нами Денис просачивается сквозь толпу молоденьких девчонок с фотокарточками в руках, мечтающих выцепить футболистов, и на правах агента минует охрану. Щелкает Ксеню по кончику носа и оставляет нас у входа в раздевалку, из которой спустя пару минут выходит Данил.

Он разгоряченный после матча, взвинченный и очень серьезный. Футболка переброшена через плечо, и я не могу не смотреть на то, как капельки пота ползут по его рельефному торсу.

– Привет.

Роняю я несмело и опускаю подбородок, потому что взгляд Багрова до невозможности выразительный и красноречивый. Он проникает под кожу и поджигает меня изнутри.

– Эва, почему ты ничего мне не рассказала?

– Я не хотела, чтобы ты отвлекался на мои проблемы.

– Зря. Признаешь ты это или нет, но мы – семья, и с трудностями должны справляться вместе.

Больше Данил ничего не говорит. Молчаливо сгребает меня в охапку и гладит по спине, пока я всхлипываю и прячу лицо у него на груди. Дарит поддержку и тепло, в которых я нуждалась все эти дни, и не позволяет усомниться в том, что рядом со мной настоящий мужчина.

Переодевшись, он провожает нас к машине, и возвращается на арену. Отсутствует долго, не вдается ни в какие подробности и везет нас с Ксюшей к себе домой.

– Я приложил руку к сегодняшней победе и настаиваю на вознаграждении.

– Каком?

– Ночевать будете у меня. Я соскучился.

– А спать?

– Любая комната в вашем распоряжении. Ты же знаешь, здесь поместится рота солдат. А уж две прекрасные леди тем более.

А позже, когда мы садимся ужинать, мне звонит Бергер.

– Эва Владимировна.

– Да.

– Здравствуйте. Я надеюсь, вы еще не успели договориться с другим клубом?

– Пока нет. Мне поступило несколько предложений. Я думаю.

– Не нужно. Я хотел принести извинения и попросить вас вернуться.

– Даже так?

– Именно так.

– До свидания, Евгений Владленович.

– До завтра, Эва Владимировна.

Несмотря на остатки плещущейся внутри обиды, я торжествую. Пусть совсем за короткий срок, но я успела прикипеть и к Петровскому, и к парням-реабилитологам, и к свои спортсменам, которые порой боязнью процедур напоминают нахохлившихся пацанят.

Не кривя душой, я не хочу искать новое место, вливаться в незнакомый коллектив и кому-то доказывать, что я хороший специалист.

Пережив спектр разноплановых эмоций, Ксюша вскоре начинает широко зевать и без лишних споров топает в ванную, а потом в спальню. Во мне же, напротив, до сих пор плещется адреналин. Перед глазами стоят картинки-кадры, как Багров обводит одного защитника, второго, третьего и вызывают неподдельное восхищение.

Поэтому, пожелав дочке доброй ночи, я возвращаюсь в гостиную. И Данил, ожидаемо, составляет мне компанию. Усаживается рядом, кладет руку на спинку дивана позади меня и блаженно жмурится.

– Признайся, это ты надавил на Бергера и заставил его