Кто впустил зло в сердце свое… - Элла Яковец

Оранжевое пламя похоти, впрочем, тоже появилось.

Бутылки того шмурдяка, который он в себя влил, было явно недостаточно, чтобы заглушить естественные позывы молодого организма.

— Хочешь прямо сейчас, да? — Лагеза запрокинул голову и влил в себя остатки содержимого своей бутылки.

А потом отшвырнул ее в сторону.

И она, разумеется, со звонком разбилась на мелкие осколки.

— Я тебя так оттрахаю, как никто никогда не трахал, развратная ведьма! — Лагеза покачнулся, но довольно уверенно шагнул ко мне.

Глава 39

Я шагнула назад и уперлась в дверь.

Машинально ее толкнула, когда Лагеза всем своим пьяным весом навалился на меня, вцепившись руками в мою расстегнутую рубашку. Ткань затрещала, дверь за моей спиной распахнулась, и мы кубарем повалились на пол. С таким грохотом, что можно было, наверное, всех перебудить.

— Ах ты сука… — прошипел Лагеза, пытаясь наползти на меня сверху.

А мне внезапно стало весело.

И вовсе не от этой нелепой ситуации.

И не потому что Лагеза как-то смешно дергался, как и большинство пьяных, которые убеждены что в этот момент совершают какие-то героические свершения.

Мне стало весело, потому что я не ощутила привычной в подобной ситуации рвущейся наружу тьмы.

Она никуда не делась. Не исчезла. Весь мой темный арсенал был к моим услугам, и мне достаточно было шевельнуть пальцем, и Лагезу скрючило бы от нестерпимой боли. Или его вялый пьяный стояк стал бы каменным, и похоть залила бы все его существо по-настоящему, сметая как опьянение, так и настоящие мысли и чувства. Или…

Она была здесь, моя тьма.

Та самая тьма, которая при любом намеке на насилие взвивалась непреодолимой волной, заливала мне глаза мраком и выплескивалась наружу, сминая чужую волю, оставляя рваные раны в аурах, разрушая и разъедая, как ей, тьме, и полагается.

Но сейчас руки пьяного Лагезы жадно лапали мою грудь, а я…

А я просто резко двинула ему коленом в пах и счастливо засмеялась, едва-едва успев осознать, что же только что со мной произошло.

Лагеза взвизгнул, заскулил и согнулся и сполз с меня на бок.

В этот момент мимо нас, перескочив через ноги Лагезы, промчалась какая-то девица в красной юбке.

Выскочила за дверь и с грохотом закрыла ее за собой.

И раздался истошный вопль другой девушки.

— Льюис! А ну вернись! Я видела, что это ты!

О как. Оказывается, не все спят в это прекрасное утро, когда все занятия по случаю бала отменили, чтобы дать студентам выспаться, чтобы они могли гульнуть ночью на полную катушку.

Я рывком села и огляделась.

И мне захотелось заржать во второй раз.

На столе, не успев свести коленки, в совершенно недвусмысленной позе сидела та белокурая дылда, которую добивался и добился мой второй ученик, Мартин Сонно. Вот только сейчас, с членом наперевес, перед ней стоял и глазел на меня, тупо приоткрыв рот, вовсе даже не Мартин. А какой-то явный тупень с факультета Инферно. С таким альтернативно одаренным лицом, что было неясно, как он вообще оказался в магическом колледже. Даже таком непритязательном к одаренности студентов, как Индевор.

— Я могу все объяснить… — выпалила Марта, торопливо сводя колени и отталкивая увальня с голым хреном от себя подальше.

— Да вроде никаких двойных толкований тут быть и не может, — фыркнула я и встала на ноги, опершись на стол. С некоторым удивлением посмотрела на свои босые ноги.

А где мои туфли?

Ах да, точно.

Я же поставила их у зеркала в холле, когда собиралась застегнуть рубашку.

Точно, рубашку…

Я посмотрела на себя. Нда, такое.

На белой ткани зияла длинная прореха, с одной стороны. И рукав наполовину оторван с другой.

— Ты же Марта Шерр? — спросила я, застегивая пуговицы. Мало помогло, конечно.

— Мисс Бельфлер, я… Что я натворил⁈ — опомнился пришедший в себя Лагеза. Живительный удар коленом, похоже, слегка развеял алкогольный дурман в его голове.

— Не ссы, островитянин, — засмеялась я. — У тебя бы и не получилось ничего натворить.

— Мисс Бельфлер… — Марта спрыгнула со стола, сделала ко мне несколько шагов и замерла. — Мисс Бельфлер я могу рассчитывать на вашу порядочность?

— Эээ… На что рассчитывать? — переспросила я, давясь от снова накатившего желания рассмеяться.

— Мисс Бельфлер, ну пожалуйста… — Марта Шерр густо покраснела и молитвенно сложила руки. Было видно, насколько для этой самоуверенной дылды непривычно находиться в позиции просителя.

— Мисс Бельфлер… — Лагеза, покачнувшись, оперся на стол и тоже встал рядом с ней. — Я же могу… Я могу рассчитывать на… продолжение обучения?

И только увалень с лицом тупицы все еще молча стоял и тупо пялился на всю эту сцену. И даже стояк у него не пропал. Такое впечатление, что единственный вопрос, который его сейчас волновал, дадут ему дотрахать Марту или придется руками заканчивать.

— Заткнулись оба, — сказала я, когда они принялись ныть в два голоса.

Они, что характерно, заткнулись. Стояли рядом, но друг на друга не смотрели.

А интересная складывается ситуация, вот что.

Прямо-таки судьбоносная.

Как кусочек мозаики, который идеально лег в узор темного становления Мартина Сонно.

Что же до Лагезы…

Я задумчиво уставилась на протрезвевшего и растерянного островитянина.

Злилась ли я на него?

Вообще нет.

Ну, то есть, он мудак, это понятно. Никакой алкоголь не оправдывает его поведение и попытку насилия.

Но я не злилась. Я вообще сейчас была готова его расцеловать за эту попытку. Потому что если бы не он, я бы не осознала в полной мере, что у меня может быть другой путь, кроме того, который мне внушили с самого начала. Послужи стране в качестве такого необходимого ей носителя темной магии. И отправляйся на помойку для душевнобольных, как только твоя тьма тебя сожрет. А она сожрет, это точно. Тьма потому и не относится ни к одной из контролируемых магических дисциплин, что это ОНА доминирует. ОНА управляет и указывает, как тебе поступать и что делать. И сколько-то ты продержишься, конечно, мисс Тантра Бельфлер, но это все равно временно.

Или все-таки нет?

Мне еще нужно было обдумать и проанализировать, что произошло в спокойной обстановке. Когда на меня не будут пялиться глаза двух студентов, считающих что сейчас я держу их судьбы в своих руках.

И эта моя пауза на самокопание очень действует им на нервы.

— Пошел отсюда, Лагеза, — сказала я, мотнув