Пустое сердце Матвея. Часть 2 - Ашира Хаан

Пришлось сделать героический рывок, чтобы спасти беднягу.

И только выдохнув, я осмотрела свой кошатник.

Ни в равнодушных глазах Кошки-Матери, ни в наивно-голубых Петеньки, ни в круглых зенках Лорда не было ни тени раскаяния. Или стыда.

Они даже не убрались с места преступления, продолжая сидеть и наблюдать за моей суетой.

— И чем вам улитка помешала? — воскликнула я патетически, воздевая руку с ахатиной к небесам. — Вы претендуете на ее салатик? Морковку? Яблоки? Одуванчики пожалели, которые планировали собирать весной? Или что? Может, я ее гладила чаще, чем вас? Что происходит в этом доме, я спрашиваю?!

Но мои вопли остались без ответа.

Кошка-Мать демонстративно зевнула и свалила в комнату.

Петенька отправилась подкрепиться.

А Лорд, как сидел и пялился на меня, так и продолжил сидеть. Если бы я посветила ему в ухо фонариком, клянусь, у него бы загорелись глаза!

Пока я металась с ахатиной в руках, то порываясь посадить ее обратно в аквариум, то передумывая и собираясь все-таки искупать, я слышала жужжание мобильника, валяющегося на столе. Но было не до него.

Кому надо — перезвонят. А если это очередная реклама студии вокала, могу ведь не сдержаться, упаковать свой кошачий оркестр и отправиться в гости в эту студию. На концерт.

Вымыв улитку и засунув ее обратно в аквариум, я наконец рухнула на стул и почувствовала, что устала просто-таки невероятно. Как будто разгружала вагоны с ахатинами, отгоняя полчища кошек, а не просто чуть-чуть понервничала.

В последние дни такое со мной было часто — видимо, спецэффекты беременности.

А ведь это только начало!

Телефон снова завибрировал, и я подтянула его к себе последним волевым рывком.

А в следующую секунду меня тряхнуло электричеством от имени на экране.

«Матвей».

Зря я его не переименовала в какого-нибудь «Короля мудаков». Просто не сообразила, нет такой привычки.

— Алло.

Максимально нейтральным тоном. Потому что понятия не имею, что ему от меня надо и как себя вести.

— Привет.

Его тон тоже был максимально нейтральный, словно он проделал то же самое упражнение.

И все.

Дальше он молчал. Молчала и я.

Секунд десять мы тренировали силу воли, и первым сдался Матвей.

— Видел, что ты звонила.

Это правда. Звонила. Прямо из отчего дома, надеялась побыстрее отделаться от неприятного дела. Только он не ответил. И было это, на минуточку, дней десять назад!

Причем на работе он все это время тоже не появлялся. Паша, к которому я приставала по три раза в день уже почти посылал меня матом на вопросы, где начальник.

Вика тоже не знала, где он.

Я почти решилась позвонить Лере, но передумала. Все-таки ситуация слишком спорная.

— Да, — сказала я, глядя, как сама по себе начинает трястись моя коленка. Прижала ее рукой. — Хочу с тобой кое-что обсудить.

— Я тоже, — удивил меня Матвей.

— Ты?!

— Да, я.

Господи, он-то что может хотеть? Тоже беременный?

После того, что Алиса сделала с ним на записи подкаста, она обязана на нем жениться, конечно. Но все-таки вряд ли дошло до экстремальных последствий.

— Что же?

— Давай… лично, — запнувшись, сказал Матвей.

— Хорошо. Можешь подъехать, поговорим в машине, — предложила я.

— Я пока не вожу. И лучше на нейтральной территории.

О как. Безумно интересно, почему он вдруг не водит. Неужели что-то случилось с его обожаемым «Лексусом»?

— Хорошо. В котокафе?

— Нет! — рявкнул он нервно.

— Оке-е-е-ей… — протянула я. Интересно, что там произошло. — Где же?

— В офисе. Завтра.

— Воскресенье же?

— Да. Никто не помешает.

Я бы, конечно, предпочла прямо сегодня. Потому что уснувшая было нервозность от необходимости все-таки сообщить счастливому отцу о его положении, снова перетряхивала все тело сверху донизу.

Да и просто было дико любопытно, что он там собирается мне сообщить.

— Завтра, в три, — сказала я и отключила телефон.

Посмотрела на кошек, которые по такому случаю вновь собрались всей бандой и смотрели на меня крайне внимательно.

— А вам я не расскажу, что там будет! — сообщила я им. — Вы наказаны! Улитке на ушко нашепчу, а вам нет!

Кстати, у ахатин есть уши?

Глава двадцатая. Марта. Извинение

В пустом офисе гуляло пыльное эхо, а через панорамные окна лился редкий пока зимний солнечный свет. Стук моих шагов разносился по общему залу гулко и как-то слишком пафосно. Пришло время расставить последние точки — как-то вот так.

Матвей вышел из своего кабинета и остановился, держа дверь открытой. Я не стала ускорять шаг, спокойно дошла и кивнула, заходя внутрь.

Огляделась по сторонам и выбрала уже знакомое мне кресло.

Матвей не стал закрывать дверь, позволив сквозняку гулять по комнате и теребить бумаги на столе, прижатые телефоном.

Выглядел он как-то странно, я все никак не могла понять, в чем дело.

Словно похудел и осунулся после долгой болезни.

Но костюм на нем сидел безупречно.

Даже чересчур. Прежде он с небрежной элегантностью носил образ лощеного бизнесмена. Шикарного, но с легкими послаблениями в дресс-коде — расстегнутые пуговицы воротника, слишком яркий галстук, взъерошенные волосы.

Сейчас рубашка была отглажена, галстук строгий, край манжета торчит из рукава ровно на предписанные сантиметры, ботинки начищены, прическа волосок к волоску.

Словно сам себя заковал в броню без единой щели.

Пройдя через кабинет, Матвей присел на край стола и вопросительно посмотрел на меня. Как будто только у меня был повод для встречи. У меня был, но я еще не собралась с мыслями, поэтому спросила:

— Где ты был? Почему не заезжал в офис?

Он резко сощурился, лицо стало жестким:

— Не твое де… — и осекся. Прикрыл глаза, выдохнул. — Мне надо было подумать.

Что ж. Мне тоже надо было подумать.

Я почему-то забыла отрепетировать, как буду признаваться, и сейчас не представляла даже с чего начать.

Я беременна от тебя и собираюсь рожать?

Ты скоро станешь папой?

Хочешь, покажу тест?

Ой, нет, не покажу, я его не захватила. Но могу открыть в приложении клиники снимки УЗИ и ты посмотришь на своего ребенка. Хотя я, например, совершенно не понимаю, какая из миллиарда точек на экране — та самая.

— Так что ты хотел сказать? — я решила перевести стрелки.

— Я… — начал Матвей, но у меня вдруг запершило в горле.

Откашлявшись, я махнула рукой, чтобы он продолжал, но глотка оставалась совершенно сухой, и я снова начала кашлять.

Матвей нахмурился.

— Извини… — прохрипела я. — Дай воды, пожалуйста.

Матвей высоко поднял брови, будто его удивила моя просьба. Но он встал, прогулялся