Непокорная жена драконьего владыки - Эля Шайвел

Эта женщина никогда не любила меня и даже не пыталась. Никогда.

Я знала от неё только унижения и обиду. А всё из-за чего?

Из-за того, что я дочь какого-то там короля и его жены. Которым, очевидно, наплевать на меня, раз за столько лет они не спасли меня из лап этой подлой и безумной женщины, которую я столько лет называла священным словом «мама».

— Прекрати смеяться, дрянь! — взревела Найхарэ. — Что ты тут смешного нашла?!

Следующая пощёчина была сильнее, и я начала заваливаться набок, содрогаясь в рыданиях и истеричном смехе.

— Прекрати! Прекрати! Прекрати! Сволочь! Бесполезная дрянь! Даже просто ноги раздвинуть не можешь перед мужиком! — повалив меня на холодный пол, Найхарэ уселась сверху, пытаясь давать мне пощёчины, но я, свернувшись в позе эмбриона, закрыла лицо руками и продолжала смеяться и плакать.

Сердце болело так, что, казалось, готово было остановиться. За что это всё мне? Почему мир ко мне так жесток?

Как же бессмысленна и бесполезна моя жизнь.

Я никогда не знала любви.

И в матери мне досталась самая злобная стерва на свете.

И с мужем не заладилось, хоть это отчасти и моя вина́. Ведь будь я, возможно, умнее, мягче, покладистее брак бы мог оказаться счастливее.

Но я не могла. Выращенная Найхарэ я не знала примеров ни любви, ни доверия, ни счастья.

Но тогда бы я была беременна, скорей всего. А значит, Ошер получил бы то, что хотел. Так что… всё к лучшему.

— Найхарэ! — прогрохотал голос бога. — Я даю тебе три дня. Пусть девка понесёт ребёнка от кого угодно, раз от Джареда Авирама не вышло. Плевать, что она умрёт в этом случае и не сможет мучиться дальше, видя, каким растёт её дитя, которое она носила под сердцем девять месяцев. Её боль и страдания достанутся Кристиану и Ариэлле Вернер, так даже лучше. Это будет значить, что её родители будут страдать сильнее, что так и не смогли найти и спасти её, несмотря на все усилия. Их чувство вины сожрёт их изнутри, что их Эванджелин пережила такое.

Что-то в голове щёлкнуло.

Эванджелин.

Так меня назвали родители.

Барьер, что пятнадцать лет ограждал мой разум от памяти Эванджелин Вернер, рухнул.

Воспоминания, словно бурная река весной смела всю ту тьму, в которой я существовала это время.

Я вспомнила всё.

Маму.

Папу.

Их бесконечную любовь и наше семейное счастье.

Дворец Айцерна. Бабушку.

Брата. Брата Дэниела! Так это был он! Он пришёл за мной! Но почему-то ничего не сказал. Не узнал?!

Неважно. Я сама ему расскажу.

Я вспомнила.

Я вспомнила всё.

Почему сейчас? Ведь Дэниел называл моё имя? Ответ пришёл сам собой: потому что этим именем Ошер запечатал мою память и сам же сейчас случайно снял свою печать.

Я вспомнила, как Найхарэ в тот злосчастный день заманила меня, сказав, что там, за углом меня ждёт маленький чёрный дракончик, что будет моим принцем, который спасёт меня от чудовища, когда понадобится.

И я, наивная, добрая девочка, верящая в сказки, пошла за ней посмотреть на принца.

А дальше тьма. Только тьма и жизнь с этой мерзкой женщиной.

Под её пятой. По её воле.

Но этому пришёл конец.

— Да, мой Владыка, я всё поняла, — раболепно воскликнула Найхарэ, сбив меня с мыслей, зато прекратив колотить меня. — Её поимеет сотня мужчин за эти трое суток, и она точно понесёт ребёнка. Я клянусь тебе, Владыка.

Я вновь почувствовала, как мир вокруг меня сжимается до пределов моего сознания. Тёмная магия Найхарэ снова окутала меня пеленой, вытягивая из меня последние капли надежды.

— Вот теперь тебе будет не до смеха, дрянная девка! — её голос был полон ярости, но в нём также проскальзывала какая-то неуверенность или, может, страх снова подвести своего Владыку? — Ты должна понимать, что ты — ничто! Твоя жизнь — это лишь способ отравить жизнь твоих родителей, а ты — лишь сосуд для будущего нового воплощения Владыки!

Я почувствовала, как магия, которую она наложила на меня, сковала каждую клеточку моего тела.

Я снова не могла даже пошевелиться, а потому лежала на холодном камне, словно мёртвая, пока она распиналась перед черно-багровым туманом Ошера.

Но внутри меня бушевали эмоции: я — личность. Я — человек. Я имею право на свою собственную жизнь, и никто больше не праве ей распоряжаться.

Но Найхарэ отняла у меня мою жизнь.

Судя по словам Ошера, моя смерть и мои страдания причинят боль моим родителям, да и внезапно вернувшаяся память говорит о том же. Я могла жить в любящей семье, но и это отняла у меня Найхарэ.

Мой истерический смех был единственным способом справиться с этой безумной реальностью, но Найхарэ, парализовав меня своей магией, отняла и его.

И всё, что у меня осталось — этой мой разум и моя воля. И их я не дам ей ни отнять, ни сломить.

Сотня мужчин? Если придётся, значит, и это я выдержу. И выживу.

А потом отомщу каждому. И Найхарэ будет последней.

«Ты не сможешь меня сломать, Найхарэ! — прошипела я мысленно. — Меня зовут Эванджелин Вернер, и я тебе не сдамся!»

Потому что умею обращаться в белого дракона.

Осталось только вспомнить как.

Глава 48

Найхарэ, поманив меня рукой, заставила встать и потянула меня за волосы, видимо, стараясь причинить мне боль. Женщина тащила меня на улицу.

Ночь встретила нас шквалами леденящего ветра в лицо. Холодные и пронизывающие порывы промораживали до костей, но не могли уже затушить мой огонь уверенности.

Я смогу всё преодолеть. Смогу. И отомщу этой чудовищной женщине, выкрикивающей всю дорогу угрозы в мою сторону.

— Ты ещё научишься, как быть послушной! Ты у меня узнаешь, что такое настоящая боль и унижение! Ты за всё мне заплатишь! — шипела «мамаша», сверкая злостью и безумием в глазах.

Я ничего не могла ответить из-за её магии, но она мне теперь казалась нестрашной, а жалкой и смешной.

Кто она без магии своего Владыки, вознамерившегося занять тело моего будущего ребёнка? Никто. Просто старая, жалкая, мелочная дура.

Чем она занималась всю жизнь? Местью и злобой. Каждый её день был наполнен мыслями о других. Тех, кто её якобы обидел и кому она желала страданий.

И этим она занималась вместо того, чтобы попытаться обрести счастье? Долгих пятнадцать лет издевалась над несчастной, похищенной у любви родителей девочкой?

Ну и кто она после этого?!

Жалкая тварь и злобная стерва. И