Без права на чувства - Ольга Сахалинская

Выхожу на террасу на втором этаже. Ночь тихая, звёздная. Изо рта пар, потому что по осеннему прохладно. Смотрю на городские огни, мерцающие вдали. В голове всплывают обрывки воспоминаний о маме, её мечты о том, чтобы я продолжил семейное дело, развивал компанию. Она всегда видела во мне лидера, человека, способного на большие дела. Но после её ухода всё как-то потухло. Интерес пропал. Хотелось заниматься чем-то своим, настоящим, а не гоняться за деньгами и властью.

Я совсем запутался: спор с пацанами на Арину, в котором я так и не признался ей, — как же это тупо и по-детски, учитывая мои чувства к ней. Эта девчонка стала для меня важной по-настоящему. И если я её потеряю, узнав всё, это будет не просто удар — это будет заслуженная пощечина.

Допиваю виски, отхожу от перил и возвращаюсь в комнату. Сажусь за ноут и захожу на сайт ювелирки. Начинаю выбирать цепочку с кулоном. Хочется что-то символичное, связанное с экологией. Долго перебираю варианты. Вот, прикольная: тонкая серебряная цепочка, а на ней маленький кулончик в виде листика с капелькой росы. Просто и со вкусом, еще и с намёком на её работу. Кликаю "добавить в корзину".

Нет, блин, как-то дешево выглядит. Надо что-то посерьезнее.

Захожу в раздел с эксклюзивом и нахожу то, что нужно: белое золото, небольшой кулон в форме дерева, а вместо листьев — маленькие изумруды. Огонь! Вот это уже уровень. Не скуплюсь, для моей малышки ничего не жалко. Отправляю в корзину, оплачиваю и выбираю самовывоз на завтра. Надеюсь, успею забрать во время.

Завтра будет тяжёлый день. Надо немного поспать, чтобы набраться сил. Ложусь в кровать, но сон долго не приходит. В мыслях крутится заброшка, батя, Арина. В итоге усталость берёт своё, и я проваливаюсь в беспокойный сон.

Глава 32. Арина

Последние минуты лекции тянутся как вечность. Я смотрю на часы, и кажется, стрелка специально замерла, чтобы помучить меня. Но внутри всё ликует и поёт. Мысль о том, что через несколько минут я увижу Мирона, заставляет моё сердце колотиться как бешеное, а по губам расползается дурацкая улыбка, которую я даже не пытаюсь скрыть. Мне девятнадцать? Да я чувствую себя шестнадцатилетней девочкой на самом первом в жизни свидании.

Наконец-то звонок! Я выпархиваю из университета, не чувствуя под ногами холодных ступеней. Воздух непривычно тёплый и ласковый для начала октября. Солнце заливает всё вокруг таким золотым сиянием, что кажется — на дворе май. Или это просто у меня внутри вовсю буйствует весна?

И вот я вижу его машину. Сердце делает в груди кувырок. Ускоряю шаг, почти бегу, сжимая ремень сумки в потных ладонях.

Он сидит за рулём. Чёрные очки, в мочке уха поблёскивает от солнца маленькая серебряная серьга. Что-то жуёт, ритмично покачивая головой под музыку, которую я пока не слышу. В этой картинке есть всё, что сводит меня с ума: его мужественность и этот мальчишеский, чуть нахальный задор. Замечает меня, и его губы расплываются в широкой, ослепительной улыбке. У меня по спине бегут мурашки, а дыхание перехватывает.

Подхожу к пассажирской двери, и он ловко тянется через салон, открывая дверь изнутри. И я замираю на месте.

На сиденье лежит огромный, пышный букет. Пионы. Мои самые любимые! Нежно-розовые, бархатные, уже полураскрывшиеся шары. Я чувствую их сладковатый, опьяняющий аромат.

— Ой! — вырывается у меня непроизвольный, детский возглас восторга.

Я хватаю букет в охапку, утыкаюсь в него лицом, вдыхая этот райский запах. Весь мир сужается до этих лепестков и бешеного стука сердца в ушах. Падаю на сиденье, прижимая цветы к груди, и чувствую, как предательски горят щёки.

— Привет, малышка, — его голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, звучит как самая сладкая музыка. Он кладёт локоть на руль, поворачивается ко мне, продолжает постукивать пальцами в такт биту.

— Привет. Они чудесны… — выдыхаю я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от пионов. — Это… это нереально! Ты откуда узнал?

Он загадочно улыбается, снимает очки, и его тёмные, почти чёрные глаза тонут в моих.

— У меня свои источники. Шпионская сеть работает без сбоев. Надеюсь, угадал?

— Угадал — это ничего не сказать! Я их обожаю! Спасибо! — Не сдерживаю порыва, тянусь и целую его в щёку, ощущая под губами лёгкую колючесть недавно сбритой щетины.

Но Мирон не отпускает меня. Его рука скользит по моей шее, он притягивает меня ближе, и наши губы встречаются. Поцелуй нежный, но настойчивый. Он запускает язык в мой рот, лёгкий, дразнящий, и по всему моему телу разливается сладкое, обжигающее тепло, сконцентрировавшись где-то глубоко внизу живота.

— Цветы — это, конечно, красиво, — шепчет он, едва отрываясь, его губы скользят по моим, заставляя меня содрогнуться. — Но твои губы куда слаще любых пионов.

Он тянется за моим ремнём безопасности, щёлкает замком, и снова чмокает меня в губы, на сей раз коротко, но с таким намёком, что мурашки вновь бегут по коже, стремительно сходясь в том самом, уже влажном и трепетном, месте.

Дорога за город превращается в сплошной поток шуток, подколок и откровенного флирта. Мирон включает какой-то энергичный трек, под который невозможно сидеть спокойно. Я невольно начинаю подпевать, отбивая такт по собственному колену.

Он бросает на меня взгляд и подмигивает:

— Так и до танцев недалеко, — говорит он с явным намёком.

— А ты против? — с вызовом спрашиваю я, чувствуя, как нарастает это сладкое, пьянящее безумие где-то внутри.

— Только «за», малышка, — отвечает он, и от его взгляда внутри меня закипает предвкушение. — Желательно приват-танец с продолжением.

Вскоре мы сворачиваем на идеально ровную дорогу, ведущую к элитному коттеджному посёлку. Я прилипаю к окну. По обе стороны тянется высоченный забор, а за ним виднеются крыши огромных домов, утопающих в зелени. Мы подъезжаем к КПП. Строгий охранник в форме уже тянется к пульту, но, узнав машину и водителя, широко улыбается и машет рукой.

— Мирон Дмитриевич, приветствую!

— Как дела, Сан Саныч? — кричит в ответ мой водитель, сигналя пару раз для порядка, и мы плавно въезжаем на территорию.

Мой восторг не имеет границ. Посёлок напоминает декорацию к голливудскому фильму. Идеальный асфальт, изумрудные газоны, фонари в стиле ретро. А между могучих сосен и елей стоят настоящие хоромы —