Обреченная на счастье в объятиях тирана - Алла Султанова

Закрыв глаза, я подняла лицо к небу. Дождь, стекая по коже, смывал мои горестные мысли и переживания. Я чувствовала, как освобождаюсь от бремени ненавистного брака.

— Госпожа, — послышалось со спины.

Я обернулась.

— Что ты хотела, Марта?

— Вы бы вернулись в свои покои… — проворчала служанка, кутаясь в свою серую шаль.

Обняв себя за плечи, я ещё раз посмотрела на пустой пригорок, за которым недавно скрылся отряд герцога. Теперь там была лишь серая дымка и колышущиеся от ветра деревья.

— Что изволите подать на ужин? — спросила Марта.

Я слабо улыбнулась, вглядываясь в чёрные стволы деревьев.

— Приготовь карету. На рассвете я еду домой.

— Но господин не велел… Он же…

— Его здесь нет, — отрезала я и, обойдя обескураженную женщину, вошла внутрь.

Когда я переступила порог своей комнаты, то начала обдумывать свои дальнейшие действия. Просьба Боварни висела в воздухе, словно невысказанное проклятье.

Мне хотелось выполнить его просьбу и не предпринимать никаких действий в течение года. Но, если он объявится в течение нескольких месяцев, я незамедлительно поеду во дворец, чтобы добиться встречи либо с королём, либо с епископом. Я должна убедить их, что заслуживаю свободы. Надеюсь, мои доводы убедят их, и они дадут мне развод.

Вздохнув, я подошла к окну.

Слава богам, герцог не попросил меня дожидаться его возвращения здесь… В его родовом замке, полном призраков его бурной жизни.

Я поеду домой… Я увижу маму… Я увижу…

Вспомнив о семье, я обеспокоенно оглядела комнату. Отец не пожелает содержать меня.

Нужно взять немного драгоценностей или денег.

Чтобы осуществить свой план, мне нужны золотые монеты.

Да! Отец не упрекнёт меня, если я преподнесу ему тканый мешочек, наполненный золотом.

Нахмурившись, я направилась в кабинет Боварни.

Пройдя по пустынным коридорам, освещённым лишь тусклым светом факелов, подошла к резной двери.

Задумавшись на мгновение, решительно толкнула деревянную преграду. Кабинет встретил меня холодом и запахом старой кожи. Подойдя к массивному столу, открыла верхний ящик. Увидев четыре бархатных мешочка, тяжело вздохнула.

Меня охватили сомнения.

А имею ли я право брать их?

Но, вспомнив, какую роль в решении своих проблем отвели мне родственники и герцог, схватила мешочки, прижала к груди и вышла из кабинета.

До самого утра я не сомкнула глаза. Я ходила по комнате, прислушиваясь к шуму дождя и размышляла о предстоящей поездке.

На рассвете, когда первые лучи солнца, коснулись крон деревьев, мной было принято решение срочно выдвигаться. Оставленных герцогом в замке стражников, чтобы обеспечивать мою безопасность, с собой брать не стала. Поеду только я и кучер. Надеюсь, отсутствие сопровождающей охраны не привлечет лишнее внимание. Да и кого мне бояться? Разбойников нет в нашем королевстве…

Сначала заеду к тётушке, чтобы напоить лошадей, и, не оставаясь на ночлег, поеду дальше. На постоялых дворах задерживаться не буду. Нужно предупредить кучера, чтобы не отвлекался на разговоры с постояльцами, и побыстрее менял лошадей. Ведь я спешу… к маме.

Со всеми волнениями я не написала ей ни строчки. И она тоже… Вот это меня и начало беспокоить. На неё это было совсем не похоже. Может, ей отец запретил писать мне? Может, Боварни перехватывал её письма?

— Нет… — прошептала я, качнув головой.

Этого не может быть.

Отмахнувшись от тревожных мыслей, позвала служанку, чтобы она помогла мне одеться.

— Ох, госпожа, почему вы нас покидаете? — запричитала девушка, кружась вокруг меня. — Остались бы… Зачем ехать в такую даль?

Я промолчала, глядя в окно. А служанка не унималась:

— Госпожа, а когда вы вернётесь? А если герцог вернётся, а вас нет дома? Вы ещё не видели его в гневе…

Я одарила её изумлённым взглядом.

— Не видела…? — хмыкнув, поинтересовалась, стараясь скрыть подступившую тревогу: — А какой он в гневе?

Прислужница, побледнев, прижала ко рту ладонь…

— Что, лишнего выболтала? — спросила я у неё, стягивая нижнюю кружевную юбку.

Перешагнув через упавшую на пол одежду, я упёрлась руками в бока.

— Как тебя зовут? — спросила, бросив на испуганную служанку быстрый взгляд.

— Катарина, — робко ответила она, опустив глаза.

— Во что я тебе скажу, Катарина… — я подошла к креслу, на котором лежало моё дорожное платье, — поторапливайся…

Служанка, всплеснув руками, подбежала к креслу, схватила мой наряд и, дрожащими пальцами начала мне помогать его надевать.

Тяжелые мешочки с золотом, я спрятала во внутренние карманы платья. Накинула меховую накидку и пошла во двор.

Выйдя на крыльцо, вдохнула холодный воздух, который был пропитан сыростью и опавшей листвой. Свинцовые тучи низко нависали над замком, предупреждая о приближающемся дожде.

Я, стараясь ступать неслышно, начала спускаться по лестнице.

— Госпожа, — послышалось откуда-то сверху.

Вздрогнув, я подняла глаза и увидела Марту, стоящую на террасе. В её бледном, осунувшемся лице не было и тени сочувствия, лишь мрачная обречённость. Глаза, обычно тусклые, сейчас горели дьявольским огнём.

— Раз уж вы решили бежать, то лучше не возвращайтесь, — произнесла служанка, — герцог не прощает предательство.

В меня словно вонзился кинжал. Я не смогла произнести ни слова. Обняв себя за плечи, поспешила к ожидающей карете.

— Госпожа, я надёжно закрепил сундук, — отчитался старый кучер.

— Хорошо, — я слабо улыбнулась ему и забралась внутрь кареты.

— Эть, родимые! — выкрикнул возница.

Карета дёрнулась и покатилась. Я посмотрела в окно, одарив прощальным взглядом замок.

«…герцог не прощает предательство…»

Вспомнив слова, сказанные Мартой, я невольно поёжилась. Но не от холода, а от леденящего душу страха.

Я не знаю, как сложится моя дальнейшая жизнь, но с Боварни я больше не хотела встречаться.

Эта мысль, словно слабая искорка в непроглядной тьме, согрела меня и дала надежду.

Глава 50

Глава 50

Бессонная ночь, полная тревожных мыслей, дала о себе знать, весь путь до замка тётушки я крепко спала.

Лишь когда карета остановилась, открыла глаза.

— Встречайте гостей! — бодро выкрикнул кучер.

Я выглянула в окно и увидела двух хмурых стражников, которые стояли неподалёку и кутались в шерстяные плащи. На их обветренных лицах, словно высеченных из камня, сверкали глаза, наблюдавшие за нами.

— Чего уставились? — усмехнулся мой возница. Затем спустился с кОзел и открыл мне дверцу.

— Госпожа, давайте я вам помогу, раз эти олухи спят.

Ухватившись за его руку, я выглянула из кареты. Холодный порыв ветра обжег лицо. Ступив