Обреченная на счастье в объятиях тирана - Алла Султанова

Я мысленно попрощалась с ними, вычеркнув из своей жизни. Конечно, я неоднократно буду с ними сталкиваться, но их мерзкая сущность меня уже не волновала.

Мама… вот что сейчас занимало мою душу.

С каждой милей, которую преодолевала карета, моё воображение рисовало всё более и более страшную картину.

Я тряхнула головой, дабы избавиться от гнетущих мыслей. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, прошептала:

— С ней всё хорошо…

Кучер останавливался на крупных постоялых дворах. Он был уверен, что там лошадям обеспечат достойный уход. Я не оспаривала его решение…

Пока он занимался экипажем, я ходила чуть поодаль, разглядывая близлежащие дома и проезжающие кареты.

Если бы я могла… я бы побежала по полям, преодолела горы, овраги… лишь бы побыстрее обнять маму.

— Госпожа, можем ехать, — устало вымолвил мой кучер, смахнув пот со лба.

— Иду, — кивнула я и поспешила к карете.

Во владения моей семьи мы въехали на рассвете. Золотые лучи пробивались сквозь предрассветный туман, ложась на поля и леса мягким сиянием. Я невольно улыбалась, разглядывая знакомые дубы, высаженные ещё дедом. Их могучие стволы, устремлённые ввысь, походили на стражей.

— Я дома…

Когда карета остановилась около главного входа, ко мне навстречу выскочила сестра. Хрупкая, бледная, с растрёпанными волосами и запавшими глазами. Она была одета в простое траурное платье.

Она, щурясь от лучей восходящего солнца, смерила меня растерянным взглядом. И видимо узнав, изменилась в лице. Её кожа сделалась бледнее, а в глазах застыл ужас.

— Ты… — просипела она, едва слышно.

— Да… — я слабо улыбнулась, стараясь скрыть волнение, — мама у себя?

— Оливия… — Милена нахмурилась, и её лицо исказилось от боли. — Мы писали тебе…

Я застыла, уставившись на неё.

— Мама умерла…

— Что…? — выдохнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Сестра подбежала ко мне и приобняла за плечи.

— Не падай… — дрожащим голосом пробормотала она, прижимая к себе. — Отец заперся в кабинете…

Я посмотрела на осунувшуюся сестру.

— Пьёт… Целыми днями пьёт. Боюсь, вскорости будут вторые похороны.

— Третьи, — произнесла я ровным голосом.

Милена вперила на меня недоумённый взгляд.

— Я задержалась, потому что тётку хоронила, — едва шевеля губами, вымолвила я, глядя куда-то в пустоту. — А так я бы успела к маме…

Судорожно хватая ртом воздух, я начала всхлипывать.

— Ох… — сестра сокрушенно покачала головой. — За что нам это…?

Выпрямившись, я слегка оттолкнула сестру.

— Мне нужно к маме…

Милена посмотрела на меня обезумевшими глазами.

— В конце сада.

Я слабо кивнула и, чуть пошатываясь, пошла в яблоневый сад.

У нас было своё кладбище. На нём были захоронены все почившие родственники. И теперь там лежала мама…

Из груди вырвался то ли стон, то ли рёв, полный боли и отчаяния. Я шла медленно, будто боясь найти подтверждение словам сестры.

Но, обойдя старые деревья, увидела свежий холм, усыпанный цветами.

— Мама…

Я почувствовала влагу на лице. Сморгнув, подняла глаза к небу. На удивление дождя не было.

Проведя пальцами по щеке, провела ими же по губам. Солёные.

Значит, я плачу… Беззвучно плачу.

Сил на истерику не было. Мне нужны были силы, чтобы дойти до мамы.

Путаясь в дорожном платье, я шла к могиле.

В груди ощущалась боль, которая увеличивалась с каждым шагом.

— Мама…

Покачав головой, я ухватилась за кружевной ворот и начала его тянуть во все стороны. Ткань треснула и обнажила грудь. Холодный ветер обжёг кожу. Глубоко вдохнув, я медленно выдохнула и, подойдя к могильному холму, упала на колени.

— Мама… — едва слышно произнесла я, положив ладони на могилу. — Почему…?

Сжав пальцы в кулаки, набрала земли и, стиснув зубы, поднялась.

Метнув хмурый взгляд на дом, направилась к отцу.

Ярость, клокотавшая внутри, давала силы идти, чтобы посмотреть в его глаза и спросить, о том, как он будет теперь жить? Как жить мне? Без мамы…

Глава 52

Глава 52

Попадавшаяся мне на пути прислуга отводила взгляды в стороны, не решаясь заговорить со мной. Я кожей чувствовала, их немое осуждение. Знали бы они, что их косые взгляды мне безразличны. За возможность попрощаться с самым родным человеком на свете, я бы отдала всё что угодно.

Всё в доме напоминало о прежней жизни. Именно сюда я так стремилась вернуться. Но оказавшись здесь, поняла, каким всё стало чужим… без мамы. Словно дом лишился сердца.

Остановившись напротив двери, ведущей в отцовский кабинет, я осторожно разжала кулаки. Чёрная земля сквозь дрожащие пальцы посыпалась на пол. Нахмурившись, пробормотала:

— Ненавижу…

Шумно вдохнув, толкнула дверь и вошла в комнату. Отец сидел на полу, прислонившись к боковой стенке шкафа. Его пунцовое лицо было опухшим, мутные глаза казались безумными. В комнате пахло старым вином и пОтом.

— Ты… — взревел он, — зачем приехала?

Я, метнув на него гневный взгляд, шагнула в сторону окна и оглядела кабинет. Повсюду были разбросаны пустые бутылки, куски заплесневевшего хлеба, ветчины и клочья бумаг.

— Опоздала, — оскалившись, протянул отец.

Не проронив ни слова, я приблизилась к окну и сдвинула тяжёлую бархатную занавеску. Солнечные лучи, ворвавшиеся внутрь, мгновенно отвоевали половину комнаты.

— Закрой, — злобно процедил сквозь зубы отец, зажмурившись от яркого света.

Повернувшись, я посмотрела на него. Грязный, озлобленный, никчемный… Жалкий… Он превратился в сломленного, жалкого старика, утонувшего в море пьянства и отчаяния.

— Ненавижу… — едва слышно вымолвила я.

— Правильно… Это я запретил передавать тебе её письма, — он качнул головой, — она металась словно зверь в клетке. Она кричала, требовала… А я смеялся. Орал, запрещал… — усмехнувшись, вытаращил на меня глаза, — последнее, что она произнесла… «Я должна быть рядом с ней…»

Из моих глаз хлынули слёзы.

— Она хотела забрать тебя у законного мужа, — тряхнув головой, отец продолжил говорить, не обращая внимания на мои слёзы: — а я хотел, чтобы и она, и ты привыкли. Хотел, чтобы вы заткнулись и жили дальше. Потому что я так решил!

Я смахнула слёзы и, направляясь к двери, произнесла:

— Я видеть вас не хочу.

— Ты моя дочь! Моя вещь! — выкрикнул отец вслед.

Не вслушиваясь в то, что