Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли

в нем так неоспоримо выдавало лидера и уверенного в себе человека, даже если сейчас он, казалось, находился в полном смятении, бормоча что-то себе под нос, как делал это последние пятнадцать минут. Он привез её домой с намерением стереть её воспоминания, но до сих пор так и не смог этого сделать — и это дарило ей надежду. «Я веду главный бой в своей жизни». Именно так это и ощущалось. Битва за то, чтобы проснуться завтра и всё еще знать, каково это — жить с такой глубиной чувств к другому человеку. Как она сможет жить без этого?

«Заставь его говорить». Разве не это эксперты советуют делать заложникам в ситуациях с заложниками? Установить контакт. Очеловечить себя, чтобы получить больше шансов на выживание. И ведь именно за это она сейчас боролась, верно? За выживание?

— Так значит, — она облизнула губы. — Ты теперь так же силен, как и тот вампир, который оставлял меня в океанах и на автомагистралях. Как ты это делаешь? Что ты при этом чувствуешь?

Он перестал ходить и посмотрел на свои руки. — Обычно мое зрение может улавливать мельчайшие вещи. Пылинки, насекомое в нескольких ярдах отсюда. Но это… — Он шумно выдохнул. — Сегодня, когда ты выбралась из машины, мой страх словно всё кристаллизовал. Я мог видеть молекулы в воздухе, выделять их и манипулировать ими. Объекты перестали быть объектами. Они были просто массами атомов, которые можно расщепить или переместить. Это… трудно описать.

— По-моему, у тебя отлично получилось, — сказала она. «Заставляй его говорить. Тяни время». — А ты можешь объяснить, почему кто-то нацелился на тебя… и, соответственно, на меня, из-за Кларенса?

Взволнованные пальцы зарылись в его волосы. — Джинни, я не могу изливать тебе душу только для того, чтобы потом отнять эти знания… это сделает меня еще более законченным ублюдком. — Я не буду знать, что ты ублюдок. Я вообще не буду тебя знать.

Мука исказила черты его лица. — Любовь моя.

Она прижала ладони к покрывалу и постаралась, чтобы её голос звучал спокойно и ни капли не умоляюще. — Просто поговори со мной. Совсем немного. Пожалуйста?

После недолгой видимой борьбы с самим собой он заговорил приглушенным тоном. — Кларенс, мой создатель, — Король Высшего Ордена. Он обладает наивысшей властью среди вампиров. Сегодняшний случай — далеко не первый, когда кто-то раскрыл мою связь с ним и попытался меня устранить. Хотя это первый раз, когда кто-то оказался уязвим из-за связи со мной. Мне так жаль, что я не предвидел этого. — Не извиняйся. Ты защитил меня.

Он фыркнул и снова принялся ходить по комнате. — Недостаточно быстро. Я мог бы всё еще быть внутри и беседовать с новичком, когда он явился в переулок. Он мог бы… — Но не сделал этого. — И уж точно не благодаря тебе. — Он выразительно выгнул бровь, глядя на неё. — Любительница выходить из машин.

Слабые улыбки промелькнули на их губах. — Ты расскажешь своему отцу… создателю об этом нападении? — Я стараюсь не иметь с ним дел, но он время от времени связывается со мной, когда ему удается засечь мое местоположение до того, как я двинусь дальше. — Он промелькнул мимо Джинни, остановившись у окна с пожарной лестницей. — Наши отношения сложны. Когда я был только «Заставлен замолчать» (Silenced), он намеревался сделать так, чтобы я пошел по его стопам. — Он хотел, чтобы ты возглавил Высший Орден? — Боже упаси. Он никогда не откажется от власти. Во всяком случае, добровольно, — сказал Джонас. — Ему нужен заместитель, который будет исполнять его волю. Я не был согласен с тем, как он управляет, позволяя «Заставлять замолчать» людей, а затем карая тех, кто не может обуздать навязанную им вампирскую природу. Это варварство. — Он прикусил изнутри щеку. — После очередной крупной ссоры я ушел. Кларенс много раз ясно давал понять, что хочет моего возвращения, чтобы я занял свое место в Ордене. Видишь ли, я его единственный потомок. Когда вампир достигает определенного возраста, его яд иссякает, и он больше не может «Заставить замолчать» человека. — Он безвкусно усмехнулся. — Скорее всего, он хочет моего возвращения ради клятвы верности, чтобы я никогда не смог оспорить его господство, а не потому, что испытывает ко мне какое-то мнимое родство. Но я никогда не вернусь. — Даже на ужин в честь Дня благодарения?

На лице Джонаса промелькнула едва заметная тень веселья, но тут же испарилась. — Держаться подальше от единственной семьи, которая у меня есть, — это легко по сравнению с тем, каково будет держать дистанцию с тобой. — Он провел ладонями по лицу. — Боже, любовь моя. Я не знаю, смогу ли я это вынести. — И не нужно узнавать, — прошептала она. — Мы можем быть осторожными… — Нет. Нет, Джинни, — резко и властно прикрикнул он, крепко зажмурив глаза. — Ты уже воочию убедилась, какую опасность я приношу в твою жизнь. Король нажил бесчисленное множество врагов, и из-за этого я являюсь мишенью. Я не сделаю мишенью и тебя.

Она с трудом сглотнула, чувствуя, как в коленях зарождается дрожь. — Тогда сделай это. Сотри себя из моей памяти. Чего ты ждешь?

В долю секунды он оказался прямо перед ней. Из его груди вырвался полный отчаяния стон, а в глазах начали вспыхивать зеленые искры. Пора. — Уже полночь, — выпалила Джинни.

Он вздрогнул, выглядя почти благодарным за то, что она его прервала. — Что? — Официально наступил мой день рождения.

Джонас опустился перед ней на колени, подался вперед и прижался лицом к её животу, крепко сжав в кулаках ткань её платья по бокам. — Прости меня. Прости меня.

Джинни, не колеблясь, запустила пальцы в его волосы, мягко поглаживая и массируя его затылок круговыми движениями. — Только если ты сделаешь мне подарок перед тем, как… перед тем, как сделаешь это.

Когда он поднял голову, в его взгляде читалась настороженность, но и страстное ожидание. — Чего бы ты хотела от меня, любовь моя? — Поцелуй, — выдохнула она, чувствуя, как кружится голова от их близости и той невероятной интенсивности, которую он излучал. — Всего один.

Воздух вокруг них мгновенно стал тяжелым, словно горячая грозовая туча. В чертах лица Джонаса промелькнуло что-то хищное, и в ответ на это её бедра невольно сжались. Приглушенный