Дерзкий Уайлдер - Ребекка Яррос

Я уже поняла, почему всех затягивал этот вихрь.

Пакстон был притягательным, неотразимым. И дело не только в его восхитительном теле, лице или татуировках. Рядом с ним у меня появлялось стойкое ощущение, что все возможно и впереди ждет целый сияющий мир, надо только не побояться в него войти.

Пакстон был полной моей противоположностью, и он заставлял меня верить, что я тоже могу стать такой, совершенно бесстрашной.

Пакстон… тоже стоял на балконе, сосредоточенно глядя на звезды, словно они могли бы подсказать ответ, который он так отчаянно ищет. Он снова был задумчивым и напряженным, точно нес на плечах неподъемную ношу — как в день отплытия, когда я увидела его впервые, — но таким он мне нравился еще больше, ведь теперь я знала, из чего складывалось его бремя. Съемки фильма, его оценки, команда Мятежников… это и правда большой груз ответственности.

Словно услышав мои мысли, он повернул голову и увидел меня. Напряжение между нами было почти осязаемым даже на расстоянии в десять метров.

Он подошел ближе, и напряжение лишь возросло, пока мне не стало казаться, что сейчас мою грудь разорвет изнутри.

— Лия.

Он произнес мое имя, как молитву, как мольбу о чем-то таком, что я, вероятно, и не могла ему дать. После разговора с его старшим братом я даже была не уверена, что достойна такого тона, особенно если учесть, что я все-таки взяла визитную карточку.

— Привет. — Я повернулась спиной к перилам и лицом к Пакстону, который остановился прямо передо мной. — Слушай, я только что…

— Подожди, — перебил меня он. — Можно я скажу первым? В прошлый раз в основном говорила ты.

Я кивнула.

Он шагнул вперед и схватился за перила с обеих сторон от меня, так что я оказалась в кольце его рук.

— Я уже говорил, что точно знаю, чего хочу, и что дам тебе время подумать. Но будет нечестно, если ты сделаешь выбор, не зная всех фактов.

— Хорошо, — ответила я едва слышным шепотом.

Господи, ну почему он так приятно пахнет?! Соленой морской водой, горячим песком, сандалом и Пакстоном. Этот запах надо разливать по флаконам и продавать. Хотя нет, лучше не надо. Иначе все женское население планеты сойдет с ума.

Он посмотрел на меня в упор. В глубине его синих глаз отражалась луна, а его взгляд был таким же горящим и яростным, как тогда на хаф-пайпе, когда я упала.

— Ты сказала, что пыталась воспользоваться мной и заставила меня ответить на поцелуй, потому что ты моя помощница по учебе и воспользовалась своим положением. Как бы с позиции силы.

— Может быть, — прошептала я, и мои щеки запылали.

— Вот он я, стою прямо перед тобой. Сам добиваюсь тебя. Сам бегаю за тобой. А не наоборот. Я не знаю, что между нами происходит, но не могу просто игнорировать это. — Он прикоснулся к моей щеке, одновременно успокаивая меня и возбуждая. — Будь мы одни на том пляже, я бы не сдерживал себя, когда ты меня поцеловала. И не думал бы о том, как оградить тебя от чужих глаз.

Пакстон провел большим пальцем по моей нижней губе, и я легонько поцеловала кончик его пальца, не в силах сдержаться.

Он резко втянул в себя воздух.

— Я бы поцеловал тебя именно так, как мечтал с той секунды, когда впервые увидел тебя на этом самом балконе, такую красивую, с широко распахнутыми глазами.

— Пакстон, — прошептала я и придвинулась ближе к нему. Эти слова растопили меня изнутри, и мне захотелось его всего: его губ, его рук и того, чего мне уж точно не получить. Например, его сердца.

— Я поцеловал бы тебя вот так.

Он накрыл мои губы своими, нетерпеливо и жадно, его язык — боже правый, его язык — проскользнул мне в рот, лаская, исследуя и смакуя, разжигая во мне огонь. Я вся подалась ему навстречу, прижалась еще теснее к нему, и наслаждение пронзило меня, как удар током.

Я вбирала в себя его вкус, оказавшийся даже приятнее, чем я себе представляла: темный густой шоколад и мята.

Он запустил руку мне в волосы и обхватил мой затылок, а я обняла его за шею. Мне отчаянно хотелось быть ближе к нему, чтобы воспользоваться этим единственным шансом не только попробовать его на вкус, но и ощутить каждой клеточкой. Он целовал меня снова и снова, прерываясь только на долю секунды, чтобы мы оба могли сделать вдох. Пакстон то нежно покусывал мою нижнюю губу, то дразнил мой язык своим, перемежая игривые ласки с яростным напором, в котором сквозило беззастенчивое желание обладать, отчего мои бедра сжимались, а в животе все горело.

Пакстон целовался точно так же, как выполнял свои трюки — с полной сосредоточенностью, по сравнению с которой меркло все остальное, — и мне оставалось только отдаться на его волю.

Он заставлял меня чувствовать себя опустошенной и в то же время наполненной до краев, отчаянно голодной и в то же время насыщенной до предела. Зачем ему документальный спортивный фильм? Ему надо снять обучающее кино, как правильно целовать женщину, — и миллионы невежественных мужчин будут ему благодарны.

Я впилась пальцами ему в плечи, а он переместил руки на мою задницу, чуть приподнял меня и со стоном прижал к своему твердому животу.

— Черт, Лия! У тебя просто невероятная задница, — прошептал он мне в губы, возбуждая во мне желание. — Такая мягкая и округлая, само совершенство.

Наши губы встретились вновь, и я тихо всхлипнула, ощутив запредельное напряжение, так что я выгнулась навстречу Пакстону, исследуя кончиком языка ровный край его зубов, а потом он всосал мой язык к себе в рот. В эти мгновения я принадлежала ему всем своим существом, и это было восхитительное ощущение.

Пакстон прервал поцелуй и прижался лбом к моему лбу, его жаркое прерывистое дыхание горячило мои распухшие губы. Я дышала так же прерывисто и тяжело. Он опустил меня на пол, и, скользнув вниз, я почувствовала животом его мощную эрекцию. Он зашипел и отодвинулся от меня.

Пакстон Уайлдер меня хотел.

Эта мысль была такой же ошеломляющей, как и его поцелуи. А представь, каков он в постели! Хотя нет. Не надо. Пока еще рано.

Он ласково взял в ладони мое лицо и нежно коснулся губами моих губ.

— Вот как я хотел тебя поцеловать, Огонек. Вот так я буду