Врачебная тайна - Дия Семина

А Гриши всё нет.

За двадцать минут до выхода в ресторан сама собралась, надела голубой костюм с пышным, кокетливым бантом на попе, обойдясь без корсета, сделала простенькую шишку и вдруг вспомнила про кольцо, побоялась оставлять артефакт дома. Надела на шею цепочку, и вроде бы не ощутила вчерашнего эмоционального шторма. Наоборот, кольцо, словно заземлило меня.

Окончательно понять своё состояние не успела. В комнату, негромко постучав, вошла испуганная горничная, та, что эти дни помогает мне с одеждой и подаёт еду.

— Госпожа, умоляю, не прогоняйте. У меня больная мать, и ещё младший брат, они живут за счёт моего дохода, я же не найду новую работу быстро, нас выгонят из комнат и… — прошептала и всхлипнула.

— Дай твою руку…

Горничная, дрожа всем телом, протянула мне руку, с таким видом, словно я с топором перед ней стою.

Достаточно коснуться её руки и…

Целый ряд картинок промелькнул перед глазами. Девица трусливая, и очень ответственная, её матушка действительно страдает от артрита, гипертонии и других старческих болячек, странная, преждевременная старость ведь женщине всего-то около пятидесяти лет, удивительный случай, и маленький брат тоже есть, всё правда. Её имя — Стеша, наконец-то, я его уловила.

— Хорошо, Стеша, оставайся. Наведи идеальный порядок в тех комнатах, какие раньше занимала Елена Осиповна, если найдёшь какие-то странные предметы, руками не трогай.

— Странные? — она поморщилась, не понимая приказа.

— Старые монетки, крестики, земля, бумажки с непонятными каракулями, наша Елена любительница ведьминских ритуалов. Сметай всё веником в старое ведро, и руками не трогай.

Стеша трижды с особым жаром перекрестилась.

— Слушаюсь, госпожа, а у меня шерсть на спине не вырастет? Боюсь я…

— Нет, это всё глупости, но осторожность проявить нужно.

— Как прикажете, — счастливая девушка просияла лицом, осознав, что её оставляют, и тут же добавила, — кухарку-то господин Андрей Антонович выгнал, но могу завтраки-то готовить, и ужины, пока новую не наймёте.

— Хорошо, сегодня мы завтракаем с мужем в ресторане, а завтра уже распоряжусь.

Она присела, слегка поклонилась и убежала исполнять приказы. Я могла бы всю прислугу так проверить, но думаю, что эта девушка единственная, другие тоже могли бы прийти и попроситься, а навязываться и проверять сама не собираюсь.

Закрыв свою комнату на ключ, спустилась на первый этаж, где прямо сейчас слуги получают расчёт, кто-то уже собрался, и покинул наш дом. Андрей, сам как надсмотрщик стоит и наблюдает за процессом. Дом скоро опустеет, останутся всего трое слуг, лакей Прошка и кучер.

— Мы идём в ресторан, или я могу сходить одна, и сделать заказ, возможно, нам принесут завтрак, ведь всего-то перейти дорогу.

— Сейчас подойдёт кучер, он человек крепкий и надёжный, выпроводит всех, мы же не будем караулить дом, в любом случае нужно выезжать по делам.

— Да, ты прав. Стеша попросилась остаться, я знаю, что её наняла Елена, но девушка послушная и исполнительная, так что я её оставлю.

— А я оставляю своего камердинера — Авраама Ниловича, опытный человек, отлично разбирается в мужской одежде и даже умеет некоторые вещи подшивать не хуже портного. Такого человека я больше нигде не найду. Ему бы мог поручить и управление, но он несколько дней назад отпросился в Новгород, навестить родню. Приедет и в доме всё встанет на свои места.

— Вот и отлично. Много слуг нанимать и не надо. Не такие у нас барские замашки, и пустые комнаты можно до времени закрыть.

Мы снова странным образом приходим к согласию.

Ещё немного и станем образцовой семьёй.

Наконец, пришёл кучер, выслушал наставления Андрея и отпустил нас на завтрак, заверив, что обо всём позаботится в лучшем виде.

Чинно, как порядочная, даже романтически настроенная семейная пара, мы вышли из дома, и, держась под руку, прошли в хорошо знакомый мне ресторан напротив нашего дома.

— У меня, к сожалению, не так много времени, я бы с великой радостью провёл с тобой часы, дорогая, но буду вынужден откланяться буквально через полчаса, я после пришлю за тобой карету, чтобы ты успела на приём к графу Аракчееву.

— Очень любезно с вашей стороны, но, а как же адвокат? Мы не успеем его пригласить?

— Боюсь, что его и не допустят, на входе попросят на выход, увы, это не полиция, а совершенно иное заведение, моё волнение чрезмерно, однако, я бы не хотел посвящать в это дело посторонних, даже адвокатов. Мне кажется, что граф…

— Я нашла перстень отца в тайнике Елены. Она как сорока воровала всё, что плохо лежит, и даже то, что хорошо и надёжно спрятано. Такой же перстень я вчера видела на руке графа. Думаю, что дело связано не со мной, а с моим отцом, о котором я почти ничего не помню, так что, думаю, разговор не носит криминального характера. Не беспокойся о своей репутации, она уже разодрана в клочья, просто об этом пока знают Илья Ильич, я, ты и Прекрасная Елена…

Вдруг решила сгладить накал страстей и не пугать мужа больше, чем нужно. Ему вообще не стоит вдаваться в подробности моей новой личной жизни. Я так решила и теперь обойдусь без его помощи, советов, адвокатов.

— Но я волнуюсь о тебе…

— Это уж напоминает клиническую персеверацию (постоянный повтор одних и тех же фраз), но я всё равно повторю, раньше надо было волноваться, когда доводили меня до крайности и отвезли в монастырь, теперь уже поздно…

— Откуда у тебя эти замысловатые термины?

— Я читаю книгу инквизитора о душе и душевных состояниях. Не обращай внимание, просто твоя жена с этого дня станет чуть умнее, ваши уроки не прошли даром, дорогой!

Завтракали в принуждённо молчаливой обстановке, и, кажется, последний раз вместе.

И всё же, где носит Гришу? Без его помощи я вообще с трудом обхожусь. И почему-то даже не чувствую его, это начинает пугать…

Глава 26

Ну кто тянул меня за язык

После тихого, семейного завтрака успела прочесть ещё несколько страниц книги графа Аракчеева, и придумала успокоительный мотив, что собираюсь проехать к нему за автографом, с этого и начну нашу встречу, немного лести не повредит, а дальше, как получится и действовать по обстоятельствам.

Ещё раз проверила дом, все ли неверные слуги съехали. Оказалось, что все, Стеша до возвращения Авраама Ниловича осталась главной горничной, Прохор, и ещё одна пожилая прачка, но