Неверная жена - Жаклин Санд

Это был графский зал, где обычно Раймунд, его супруга или сыновья принимали просителей и гостей; Александра бывала здесь раньше. Тут ничего не изменилось, несмотря на то что крепость не устояла. И первой, кого увидела Александра, войдя, была графиня Эшива.

Супруга Раймунда Триполийского всегда нравилась Александре, хотя они не водили близкого знакомства: по возрасту Эшива годилась ей в матери. Статная, красивая, выносившая четырех сыновей и после смерти супруга вышедшая замуж повторно, Эшива де Бурс была верной женою Раймунда и весьма решительной женщиной. Сейчас она сидела в кресле с высокой спинкой, положив на подлокотники руки, и казалась статуей, вырезанной из дерева и слоновой кости. Падавшие из высокого окна солнечные лучи золотили седеющие волосы графини, переливались на драгоценной вышивке ее платья. При виде Александры Эшива чуть подалась вперед, всматриваясь в ее лицо, и внезапно нахмурилась.

Напротив графини в точно таком же кресле, которое обычно занимал граф Раймунд, сидел человек, чьи деяния волновали сейчас умы не только в Святой Земле, но и в Европе. Юсуф ибн Айюб, султан Салах ад-Дин.

В тот момент ему исполнилось сорок девять лет, но по его лицу, словно выточенному греческим скульптором, этого нельзя было понять. Салах ад-Дин принадлежал к тем людям, чей возраст – лишь украшение для них, и хотя лоб его прорезали глубокие морщины, взгляд сверкал так, как сверкает у двадцатилетнего юноши. Не зря его прозвище – Салах ад-Дин – переводилось как «благочестие веры»: такими бывают взоры фанатиков. Но султан, как знала о нем Александра, не был фанатичен, всего лишь предан своим людям; он знал, чего хочет: завоевать все земли обратно, возвратить Иерусалим и вытеснить крестоносцев со Святой Земли. Он умел побеждать, но, что важно, умел и проигрывать, обдумывать свои победы и поражения и извлекать из них выгоду. С такими способностями у Салах ад-Дина все могло получиться. Его сын, аль-Афдал, также был способным полководцем и принимал участие в осаде Керака, твердыни Рено де Шатильона, и именно войска аль-Афдала нанесли поражение крестоносцам при Крессоне; с племянником султана Александра уже познакомилась и сочла его весьма достойным воином.

Салах ад-Дин принадлежал к народу курдов, и вся гвардия, состоявшая при нем, также была из этого народа, что делало службу делом весьма личным и достойным. Сейчас, кроме султана и графини Эшивы, в комнате находились несколько ее приближенных рыцарей, оставшихся в живых после штурма Тиверии, Аз ад-Дин, Ихсан аль-Навид и несколько военачальников Салах ад-Дина. В открытые окна вливался далекий шум, как будто шла гигантская волна: так звучало войско.

Александра остановилась и склонила голову, но тут же вскинула взгляд, чтобы встретиться со взглядом Салах ад-Дина. Она не боялась его. Наоборот, ей было любопытно. Султан не выглядел как завоеватель, стремящийся показать свою власть и богатство: на пальцах у него почти не было перстней, носил он простую черную одежду, и только драгоценный камень на тюрбане сверкал призрачным желтым блеском, словно глаз змеи. Салах ад-Дин выглядел как знатный воин, и все же его окружала аура величия, которую невозможно не ощутить; такое волнение чувствуешь, находясь в обществе личности поистине выдающейся. Пожалуй, подобное впечатление на Александру производил до сих пор только граф Раймунд.

Даниэль рядом поклонился, сделал шаг вперед и приветствовал Салах ад-Дина на его языке. Тот же ответил на франкском:

– И я приветствую тебя. Мой племянник сказал, ты сопровождаешь знатную госпожу, которую спас из крепости Ахмар. Верно ли это?

Говорил на чужом языке он прекрасно, с певучим акцентом, придававшим его глубокому голосу дополнительное очарование. Александра, едва увидев Салах ад-Дина, а теперь услышав, что он говорит, поняла: да, он истинно благородный противник и личность в любом случае неоднозначная. С таким человеком можно не только воевать, уважая друг друга, но и водить дружбу.

Александра мельком удивилась, отчего Салах ад-Дин не спросил у Даниэля имени (вряд ли Аз ад-Дин снизошел до того, чтобы представить своему повелителю неблагородного слугу), однако времени на удивление у нее не оставалось: Даниэль подтвердил, что все верно, и султан обратился к ней:

– Приветствую тебя, госпожа. Твое имя ничего не сказало мне, но, возможно, моя гостья, – он посмотрел на графиню Эшиву, – знает тебя?