Честь рыцаря - Джулия Лейтем

Диана обхватила себя руками и плечом прислонилась к стене.

— Надеюсь, что никто, кроме тебя, не замечает моих терзаний.

— Никто здесь не знает вас так, как я.

— И никому нет до меня дела, — неожиданно для себя произнесла Диана.

— Кроме него, — сказала Мэри, подбородком указав на Баннастера.

Диана застонала и прикрыла глаза.

— Он идет сюда, — прошептала Мэри.

Когда Диана выпрямилась, служанки уже не было рядом. Она заметила удивленный взгляд Баннастера и надеялась, что ей удалось принять равнодушно-спокойный вид. А это было трудно. Как могло случиться, что гнев и подозрения отошли на второй план, что она тянулась к нему помимо собственного желания? Почему одного его прикосновения было достаточно, чтобы она забывала про все на свете? Но их разделяло так много непродуманных поступков и лжи, что у нее не возникало желания переступить через них. Он пробудет здесь несколько дней, если не недель, и уедет, возможно, с сестрой — в качестве нареченной.

И Диана останется одна, со своим секретом принадлежности к Лиге клинка, который отдалил ее от других женщин. Если, конечно, Баннастер не лишит ее свободы.

–. Ваша служанка шарахнулась от меня, как перепуганный кролик, — сказал он, растягивая губы в улыбке.

Рядом никого не было, только Сесили издали наблюдала за ними с лицом, похожим на маску любезности, но настороженно.

— Мэри боится вас, хотя мстить вы собираетесь мне. Он со вздохом прислонился к стене рядом с ней.

— Вы не танцуете?

— Чего вы хотите? — спросила Диана, Он взял ее руку и склонился над ней как будто для поцелуя; от его губ шло тепло.

— Вы знаете, чего я хочу.

Он говорил, не отпуская ее руки, и ей казалось, что она чувствует прикосновение его губ. Она отдернула руку. Он поднял на нее смеющиеся глаза.

— Почему бы нам не потанцевать?

— Непохоже, чтобы мы заключили перемирие после того, как вы извинились.

— Нет, но что подумают ваши люди, если их благородный гость будет пренебрегать одной сестрой и отдавать предпочтение другой?

— Что вы не благородный гость, а грубиян и невежа. Он тихонько фыркнул.

— Я не хочу, чтобы они так думали. Она выразительно оглядела его одежду.

— Вы слишком много внимания уделяете своему внешнему виду.

Он приложил руку к сердцу.

— Прямое попадание. Вам тоже понравилось бы носить красивую одежду, если бы вас в течение многих лет заставляли носить монашеское одеяние.

Она не смогла сдержать любопытства.

— Когда вы готовились в священники?

— Даже раньше, — ответил он. — Мои родители считали, что, если я буду жить как священник с раннего возраста, мне не придется сожалеть об отсутствии роскоши и удобств, когда я лишусь их.

— Что это означало? Он пожал плечами.

— Сколько я себя помню, в моих комнатах не было ковров, от которых было бы теплее и уютнее, только простое одеяло на голой кровати да молитвенники вместо светских книг.

Она вспомнила о книге, которую он предназначал Сесили, но еще не подарил ей.

— Вы преувеличиваете.

И хотя он улыбался, она вдруг поняла, что это правда.

— С вами обращались не как с сыном виконта?

— Отец покровительствовал мне, — учтиво сказал Том, поворачивая голову, чтобы взглянуть на всеобщее веселье.

— Покровительствовал? — Она видела шрамы у него на спине.

Том рассеянно улыбался, глядя, как рядом с камином ставят лестницу, чтобы повесить омелу.

— В конце концов, я был семейным вкладом в церковь, которая могла дать большую власть аристократу со связями.

— Но заставлять ребенка вести такую жизнь…

Она снова вспомнила его изувеченную спину, гадая, сколько лет ему было, когда это случилось, не зная, как спросить об этом. Он стал виконтом в восемнадцать лет, и после этого уж точно никто не мог так обойтись с ним. Теперь ей стало понятнее его стремление хорошо одеваться.

Он вновь пожал плечами.

— Отец настаивал, что мне не следует получать образование и иметь друзей. Мать подчинилась ему.

— У матери часто не оказывается выбора, — неожиданно для себя мягко сказала она.

Баннастер взглянул на нее с интересом. Она не собиралась сочувствовать ему и не хотела разделять общее мнение. Что, если в ходе этого неловкого разговора он невольно доверился ей, сказал больше, чем…

— А ваша матушка? — спросил он ровным голосом. — Как вела себя она?

— Она была добра ко мне, — просто ответила Диана. — Это я восстала против ее, как мне казалось, слишком скучной жизни.

— Вы и сейчас, как мне представляется, решительны и своевольны, если судить по моему опыту.

Она нахмурилась, неуверенно глядя на него, а он откинул голову назад и захохотал. Это снова привлекло внимание Сесили, во взоре которой уже сквозило раздражение.

— Звучит, как будто вы восхищаетесь мной, — язвительно заметила Диана.

Он усмехнулся.

— Меня многое в вас привлекает, — сказал он, дерзко оглядывая ее с ног до головы. — Но только не поспешность в выводах, которая привела к моему заточению.

Да, она всегда была импульсивной, подумала Диана с сожалением.

— А ваш отец? — продолжил он. — Уверен, вы обожали его, поскольку он согласился с вашим неординарным решением — уподобиться мужчинам.

Все в ней возмутилось.

— Я не нахожу предосудительным желание научиться защищаться, стать сильнее. По-моему, я вам уже все объяснила.

Повисло молчание, оба теперь смотрели на менестрелей, которые заиграли новый танец. Неожиданно Баннастер дружески взял ее за руку и повел за собой.

— Потанцуйте со мной, — попросил он, улыбаясь весело и загадочно.

— Вы не оставляете мне выбора, — произнесла она, насмешливо улыбаясь. — Что вы сделаете, если я откажусь? Выдадите меня?

Теперь он держал ее за обе руки и закружил так, что ей пришлось держаться за него крепче, чтобы не упасть. Его теплые руки были очень сильными.

— Да нет, — сказал он, притягивая ее ближе, чем того требовал танец, а потом снова отпуская. — Хочу раскрыть вам один секрет.

Его рука скользнула вокруг ее талии, и ей пришлось смириться с этим, потому что они уже двигались по кругу вместе с другими танцующими. Она видела бросаемые на нее одобрительные взгляды и поняла, что многие здесь присутствующие желали ей счастья. Стали бы они защищать ее, если бы узнали, что этот человек угрожает ей?

И тут она увидела Сесили, стоящую у камина с высоким, мрачного вида рыцарем.