Западня для лорда - Маргарет Макфи

Все дома в округе еще спали. Ставни на окнах были закрыты, как смеженные веки на лицах. Улицы были пустынны, лишь одинокий дворник шагал на работу с метлой наперевес, как с мушкетом. С ветки на Венецию косила глазом взъерошенная красногрудая малиновка. Тихо закрыв за собой дверь, Венеция села в ожидающий экипаж Линвуда и отъехала, бросив прощальный взгляд на окно его спальни. Она знала, сейчас он лежит обнаженным на огромной кровати, погруженный в сон. Венеция улыбнулась, думая о том, что никогда еще не чувствовала себя такой счастливой. У Линвуда нет пистолета, значит, он невиновен.

Когда она приехала домой, слуги уже проснулись и ждали ее. Она была не в силах смотреть в их слегка растерянные лица. Все знали, что она ездила к Линвуду, и понимали, что произошло ночью, но ей не было дела до пересудов. Ничто не могло нарушить радостное расположение духа.

Она испытывала усталость, которую принимала с радостью. Как и чувство удовлетворения и наполненности. Она вымылась в теплой воде, смыв засохшие между ног пятна крови и вспоминая при этом, как нежен и мягок был с ней Линвуд, как ласкал, какие слова нашептывал на ушко. Она выбрала бледно-желтое платье, соответствующее приподнятому настроению, и, одевшись, позвала горничную укладывать волосы. Она выбрала скромную прическу и, посмотревшись в зеркало, увидела сияющую от счастья женщину. Она влюблена в Линвуда, все остальное не имело значения. Ее тело до сих пор содрогалось от сладких воспоминаний.

Часы на каминной полке пробили четверть первого. Горничная помогла ей облачиться в мантилью, подходящую по цвету к платью. Обмотав вокруг шеи золотистый ажурный шарф и надев на руки бежевые перчатки, Венеция отправилась на встречу с Робертом.

* * *

Линвуда разбудил грохот проезжающих мимо его окна экипажей и телег. Он чувствовал себя отдохнувшим, примиренным с самим собой, счастливым. Первое за многие годы утро, когда он не просыпался, с ужасом гадая, что готовит грядущий день. Тому лишь одна причина. Венеция.

Место на кровати рядом с ним пустовало и даже успело остыть. Отбросив одеяло, Линвуд прошел в свой кабинет. На письменном столе лежала его одежда, сложенная аккуратной стопкой. Венеции нигде не было видно. Улыбнувшись такой осторожности, он вернулся в спальню, размышляя о том, в какую странную игру они сыграли. Но она того стоила, ведь в результате он получил Венецию. И влюбился в нее.

Она бесподобна. Уникальна. Женщина пылкая и сильная, в то же время ранимая. И она принадлежала ему. Как и он ей. Линвуд вспомнил, как они занимались любовью, страстно и нежно, как он обнимал ее, как сплетались их тела. Они любили друг друга, потом засыпали, просыпались, любили друг друга и засыпали снова. И так всю ночь. Он ни разу не вспомнил о Ротерхеме и о том, что с ним связано. В его мыслях безраздельно царила Венеция, она много для него значит. Улыбнувшись, Линвуд еще раз посмотрел на кровать, на которой они занимались любовью, и вдруг в тусклом свете через зазор в занавесках заметил пятна на белой простыне.

Он нахмурился, не понимая, откуда они взялись. Забыв о своей наготе, направился к окну и раздвинул шторы, впустив в комнату дневной свет. Присмотрелся к пятнам внимательнее, и его осенило. Это невозможно, но доказательство находилось сейчас перед его глазами. Он вспомнил, каким тесным показалось ему лоно Венеции. Она вскрикнула и с силой вцепилась в него, когда он вошел в нее первый раз. Он любил ее страстно и лихорадочно, не подумав о том, что она может оказаться девственницей. Прежде ему никогда не приходилось лишать девушку невинности. Теперь же осознал, что, вопреки бытовавшему в свете мнению, Венеция Фокс девственница. Он вспомнил о том, что произошло между ними у нее в гостиной. Они были очень близки к слиянию, но затем она отстранилась. Он счел это намеренным жестоким поддразниванием, теперь же понял, как глубоко заблуждался. Необходимо поговорить с ней. Запустив руку в волосы, он позвонил в колокольчик, призывая камердинера.

Театр был пуст и погружен во тьму. Когда Венеция открыла дверцу черного хода, чтобы впустить Роберта внутрь, порыв ветра чуть не задул свечу.

— Как все прошло? — спросил он, идя по коридору в ее гримерную.

— Хорошо.

Венеция не смотрела на брата, не хотела, чтобы он прочел по ее лицу правду. Приведя его в гримерную, она поставила свечу на туалетный столик, а он тем временем закрыл дверь.

— Ты нашла, что искала?

Она покачала головой:

— У него этого нет, Роберт.

— Надеюсь, ты искала тщательно.

— Я обнаружила сейф, где хранятся самые дорогие для него вещицы. — При воспоминании об этом у нее потеплело на сердце. — Но украденного у Ротерхема там не было.

— А книжные полки проверила?

— У Линвуда много книг в таком же переплете, что и книги Ротерхема. Я не заметила ни одной, которая бы выбивалась из общего ряда.

— Все равно что искать иголку в стоге сена! — воскликнул Роберт, прикусывая кончик ногтя на большом пальце.

— Пистолета у него нет. А ты сам говорил, что это означает его невиновность.

— Отсутствие доказательств не признак невиновности. Он мог спрятать его где угодно.

— Или это не он.

— У нас, по крайней мере, имеется его признание.

Он посмотрел на Венецию, в его взгляде она прочла невысказанное предложение.

— Нет, Роберт, — твердо ответила она, качая головой.

— Этого достаточно, чтобы его арестовали. Я справлялся у адвоката.

— Я не пойду в полицию.

— Даже несмотря на то, что он спалил дотла дом нашего отца?

— Это вовсе не означает, что он повинен в смерти Ротерхема. — Венеция стояла на своем.

— Ты забываешь о том, что свидетель, заметивший, как Линвуд выходил из особняка Ротерхема в ночь совершения убийства, пропал.

— Свидетель мог ошибиться. Или намеренно хотел оболгать Линвуда.

— Он честный человек и заслуживающий доверия свидетель. Нечего и сомневаться, он видел именно Линвуда. — Роберт прищурился. — Не слишком ли рьяно ты его выгораживаешь, а?

Венеция потупилась, но снова заставила себя посмотреть на Роберта:

— Вовсе нет.

— Что-то в тебе изменилось, сестра.

У нее дрогнуло сердце. Ее изменила любовь Линвуда.

Роберт пристально рассматривал ее.

— Ты сделала что-то для себя несвойственное.

— Всего лишь надела новое платье и мантилью. Из ателье мадам Бойссерон.

— Очень элегантное. И идет тебе.

Венеция слабо улыбнулась, радуясь тому, что при тусклом свете свечи Роберт не заметил, как она покраснела.

— Я так понимаю, тебе удалось выбраться из дома Линвуда до его возвращения?

Она ответила не сразу.

— Венеция? — с нажимом произнес Роберт.