Ирландская принцесса - Эми Фетцер

— Врешь, врешь! — И Коннал ринулся в атаку, молотя кулаками Огги в живот.

Гэлан вздохнул, снова растащил драчунов в стороны и спросил:

— Что он сказал, малыш?

— Он назвал мою маму шлюхой!

Пендрагон посмотрел на второго драчуна. Огги уставился на свои босые ноги, готовый провалиться от стыда сквозь землю.

— Коннал, тебе известно, что означает это слово?

— Нет, — признался тот, шмыгая носом, — но он говорит, что это значит вот что! — И мальчик неумело воспроизвел неприличный жест.

Гэлан подтащил Огги к себе и прошипел:

— Если ты еще раз посмеешь сказать такое о любой женщине — пеняй на себя! — Огги затрясся от страха. — Мне придется поговорить с твоим отцом! — Он отпустил драчунов и выпрямился. — А теперь ступай домой!

Забияку как ветром сдуло.

Гэлан встал на колени и вытер замурзанную мордашку принца.

— Я тебя ненавижу и хочу, чтобы ты оставил нас в покое!

— Но я женат на твоей маме и не собираюсь ее бросать.

— Ты ей не нужен! «Но она мне нужна!»

— Наверное, ты собрался ненавидеть меня всю жизнь?

— Да! А когда я вырасту, то убью всех англичан, пока не найду того, кто убил моего папу!

Боже милостивый! Гэлан побледнел.

— Давай-ка присядем и поговорим. — Он опустился прямо на землю. Коннал с несчастным видом хлопнулся рядом с ним. Так они сидели, не зная, с чего начать.

— Это слово, из-за которого ты дрался…

— Шлюха?

— Оно обозначает… так называют женщину, которая предлагает свое тело за деньги любому мужчине. Разве это похоже на твою маму?

— Нет!

— Теперь ты сам понимаешь, что Огги просто ошибся.

— Но это слово плохое, а он назвал так мою маму! — От обиды у Коннала задрожали губы, а глаза наполнились слезами.

Никогда в жизни Гэлан не чувствовал себя таким беспомощным. Этот мальчишка готов был воевать с целым светом за честь своей матери!

— Знаю, малыш! — Тяжелая рука замерла в нерешительности над тоненьким детским плечом — а вдруг оно сломается? — но все же опустилась на спину Конналу. То, что мальчик не отшатнулся, немного ободрило Гэлана. — Если мы позволим себе обижаться на каждое грубое слово, то только и будем, что драться на поединках!

— Ты же дерешься!

— Да, я дрался за деньги, но дрался не ради себя. Это помогло мне не поддаваться ярости и биться с большим искусством.

— А что такое ярость?

— То, что почувствовал ты, когда Огги сказал плохое о твоей маме.

— Ух! — Коннал вздрогнул и шумно вздохнул. — А тебе… нравится моя мама?

У Гэлана перехватило горло.

— Я бы не женился на ней, если бы это было не так, Коннал.

— Ты все время ее обнимаешь!

— Она же мне нравится! Люди всегда обнимают того, кто им нравится. — Гэлан улыбнулся. — Скажи, ты когда-нибудь хотел чего-то так сильно, что готов был сделать для этого все, что угодно?

— Да! Хотел! Чтобы ты ушел!

Черт побери, до чего же он похож на свою мать!

— Но я никогда отсюда не уйду! И тебе лучше не мечтать об этом и перестать мне пакостить! — Он строго посмотрел на малыша и добавил: — Это слишком расстраивает твою маму, а у меня скоро не хватит кожи, чтобы чинить подпруги на седле!

Коннал растерялся — он надеялся, что хоть эта проказа сойдет ему с рук!

— Она больше меня не любит — теперь у нее есть ты! При этих словах на Гэлана снизошло озарение… и сочувствие.

— Ты же знаешь, Коннал, что это не так, и она сама мне говорила, что очень любит тебя! — Коннал покраснел от стыда. — Я пришел сюда вовсе не для того, чтобы украсть твою маму. Просто я тоже хочу быть вместе с ней. — И он добавил шепотом: — Но, прежде всего она была и останется твоей мамой.

Коннал ответил ему таким благодарным взглядом и так облегченно вздохнул, что в груди у Гэлана сладко защемило. Он прижал мальчика к себе, удивляясь тому, как переменчив детский характер.

— Между прочим, я даже не англичанин! Я корнуэллец.

— Это почти так же хорошо, как ирландец!

Гэлан улыбнулся, и Коннал ответил на его улыбку. Снова повисла неловкая тишина, прежде чем Гэлан нерешительно начал:

— Ты и я… у нас… гм… — Он громко сглотнул, все еще не уверенный, что следует касаться этих предметов. — В нашей жизни есть кое-что общее. — Коннал уставился на него, не скрывая своего недоверия. — Я тоже рос без отца!

— Но сэр Рэймонд сказал, что это отец посвятил тебя в рыцари!

Сэру Рэймонду давно следовало укоротить язык!

— Ну да, но ведь, тогда я уже был большим мальчиком!

— А он тебе обрадовался? Ты ему понравился? Он стал учить тебя всему, что должен знать мужчина?

Гэлана потрясло нетерпение, звенящее в тонком детском голоске, — когда-то он сам, оказавшись впервые в отцовском доме, испытал то же самое. Ему так хотелось завоевать признание, стать одним из своих — а может, даже и одним из первых среди близких отцу людей!

— Да, наверное, он мне обрадовался. — Гэлан неуверенно пожал плечами. — Нет, он не стал гладить мен» по головке — об этом не могло быть и речи. Но я помню, что, когда впервые попал копьем в мишень и сумел удержаться в седле, он улыбнулся. — Гэлан покосился на Коннала и добавил: — Один раз.

Коннал горестно вздохнул и пожаловался:

— А моя мама только и знает, что улыбается — даже когда я пью молоко! — Он снова принялся чертить что-то в пыли. Гэлан присмотрелся и различил грубое подобие лошади. — А твой отец… он разрешил тебе держать коня?

— Тогда я был намного старше тебя, малыш, и уже умел ездить верхом.

Мальчик снова вздохнул. Гэлан вдруг понял, что, несмотря на окружавшие его любовь и заботу, которым он так завидовал, Коннал ведет весьма замкнутую жизнь и из-за этого чувствует себя позабытым — если не отверженным — матерью ради нового мужа.

— Хочешь, я буду учить тебя ездить верхом? Коннал расцвел.

— Еще бы!

— Отлично. А сейчас мне пора идти. Если хочешь, можешь сделать себе новую рогатку.

Коннал захлопал глазами от неожиданности, а потом вскочил на ноги и отряхнулся.

— Судя по твоему проворству, малыш, — заметил Гэлан, . и Коннал тревожно уставился на него, — из тебя выйдет неплохой воин!

Мальчик отправился восвояси, буквально лопаясь от гордости.

— Коннал! Он обернулся.

— Посмей только еще раз расстроить свою маму — и я устрою тебе хорошую взбучку!

Вместо того чтобы испугаться, Коннал весело кивнул и вприпрыжку помчался дальше.