Первый и единственный - Юджиния Райли

— Можно вас на пару слов, сэр?

— Конечно, мэм, — с готовностью отозвался он.

— Джейсон, перестань, пожалуйста, смущать меня перед семьей, — заявила Ники, притащив мужа в кладовую, расположенную рядом с кухней, и закрыв дверь.

— Я тебя смущаю?

— И не надо изображать невинность, мистер. Это выглядит ужасно унизительно, когда ты так вертишь мной, не говоря уже о том, что ты сказал Ричарду и Мередит, будто мы снова вместе.

— А разве нет? — с вызовом спросил он, неожиданно посерьезнев.

Она стиснула руки и отвела взгляд.

— Я пока не готова делать такие заявления.

Джейсон прижал ее спиной к стене и, взяв ее за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.

— Ты хочешь сказать, что принадлежишь мне лишь в постели? И только?

Чувствуя нарастающее возбуждение от его близости, Ники взмолилась:

— Джейсон, так нечестно! Я вовсе не это имела в виду…

— Ники, ты — моя жена, и пусть весь мир знает, что мне приятно прикасаться к тебе.

В доказательство своих слов он поцеловал ее, не обращая внимания на сопротивление, и властно взял в ладони ее грудь. Остальные ее протесты очень скоро растворились в стонах удовольствия.

Когда они вышли из кладовой, Ники раскраснелась, и все ее протесты были забыты.

* * *

Вскоре все собрались в столовой за огромным, застеленным льняной скатертью столом. Ники и Джейсон сидели рядом. Стив с Вивиан заняли места с обеих сторон, и Вивиан предложила младшей дочери произнести тост. Оглядевшись, Ники увидела десять пар глаз, нацеленных на нее, встретилась глазами с Джейсоном, и он, подмигнув, пожал ей руку. Неожиданно она забыла обо всех проблемах и просто порадовалась, что он рядом с ней в праздник Рождества. Ники поняла, что из всех людей, сидящих за столом, Джейсон для нее самый близкий. Эта мысль испугала и обрадовала ее, к горлу подступил комок, на глазах навернулись слезы.

Она чувствовала, что сейчас самое время объявить родственникам о том, что они с Джейсоном снова вместе. Она кашлянула, еще раз окинула всех взглядом и начала:

— Я хочу сказать, чтобы вы знали — мы с Джейсоном… В общем, мы решили все обсудить.

К ее ужасу, тут же сменившемуся восторгом, все захлопали, даже малютка Дженни. Ники была так взволнована этим вниманием, что не могла больше сказать ни слова и была весьма благодарна отчиму, который поднялся и выручил ее.

— Господи, благодарим тебя за то, что снова собрал вместе всю нашу семью… — начал Стив.

Джейсон и Ники обменялись особой, только им понятной улыбкой.

* * *

После обеда все собрались в гостиной за кофе, дети разворачивали подарки, которых не было под елкой утром. Мест на каждого не хватило, и углядев единственное свободное кресло, Джейсон взял жену за руку и предложил:

— Ники может посидеть у меня на коленях.

Послышались одобрительные смешки. Ники, смутившись, чопорно возразила:

— Я посижу на подлокотнике.

Она попыталась это сделать, но Джейсон ловко обхватил ее за талию и силой усадил к себе на колени, чем вызвал новый взрыв хохота у присутствующих.

Через несколько минут Ники с ужасом поняла, что Джейсон очень возбужден, она явно ощущала его эрекцию. Но главное — она почувствовала, что возбудилась сама.

Ей казалось, что она сойдет с ума, пока родственники были заняты бесконечным ритуалом разворачивания подарков. С каждой новой упаковкой ей становилось все хуже.

Однако глядя на счастливых племянников и племянницу, рвущих нарядную оберточную бумагу, она не могла отделаться от мысли, как ей самой хочется иметь ребенка — ребенка от Джейсона. Неожиданно Джейсон крепко обнял ее за талию, словно прочел эти тайные мысли.

* * *

Наконец настало время разъезжаться. Когда супруги оказались в машине наедине, Ники дала волю чувствам.

— Джейсон, никогда больше так не делай!

— Я чем-то тебя обидел? — с невинным видом спросил он.

— Ты вел себя просто оскорбительно! Сначала постоянно висел на мне…

— Но твои плечи, дорогая, просто чудесная подставка для моих рук. Идеально подходят по высоте.

— А потом ты умудрился возбудиться в присутствии шести взрослых членов семьи, трех маленьких детей и еще не родившегося младенца! — кипела она негодованием.

Джейсон громко расхохотался.

— Смотри не расплавься, милая. Ты единственная, кто заметил, что я возбужден, и ты единственная, кому это было интересно, если я не ошибаюсь.

— Я тебя сейчас задушу!

— Не задушишь. Почему бы просто не признаться, что причина, по которой ты злишься, заключается в том, что ты сама здорово возбудилась. — Продолжая улыбаться, он окинул ее откровенно сладострастным взглядом. — Не волнуйся, это заметил только я, и только меня это интересовало.

— Ты ужасно противный, когда разговариваешь вот так свысока.

Ники продолжала молча злиться, когда заметила, что они едут по узкой аллее парка. Джейсон свернул с дороги и остановил машину под ближайшим деревом. Она увидела в его взгляде желание немедленно овладеть ею, и у нее перехватило дыхание. Он привлек ее к себе и впился в губы. Протестующий возглас Ники исчез в этом жарком, уверенном поцелуе. Крепко сжимая дрожащее от страсти тело жены, Джейсон ласкал языком ее губы, и вскоре огонь желания охватил ее всю, до кончиков пальцев на ногах.

На мгновение она ухитрилась высвободить рот:

— Джейсон, я схожу с ума. Не смей так целовать меня. Не смей…

Он не дал ей договорить. На этот раз он усадил ее к себе на колени и, придерживая рукой голову, не выпускал ее губ из своих. В результате недолгой борьбы ее куртка расстегнулась, а юбка перекрутилась на талии. Грудь, прижатая к нему, налилась желанием, где-то внизу живота разливалась горячая жажда, которую надо было немедленно утолить. Внезапно весь гнев Ники куда-то улетучился. Джейсон прав — она была возбуждена, возбуждена до лихорадочного состояния, и злилась на себя за то, что не могла ему сопротивляться.

Джейсон оторвался от губ Ники и прижал ее к груди. Какое-то время они сидели, успокаивая дыхание и бешеный ритм сердец. Ники слышала далекое уханье совы и шум листвы над ними, создававшие романтический фон этой ночи.

— Все еще злишься на меня? — спросил Джейсон, гладя ее волосы.

— Ты просто невыносим, — ответила она.

— А другим я был бы тебе не нужен.

— Вероятно, ты прав, — вздохнула Ники.

— Сегодня все было замечательно, правда? Она повернулась к нему.

— Да. Для меня много значит, когда семья собирается вместе. Но самое большое счастье — наблюдать, как дети радуются рождественским чудесам.