Обман и обольщение - Лора Ли Гурк

– Какой кошмар!

– Лучше не вспоминать, – сказала Маргарет и попросила Тревора: – Расскажи мне подробнее о Египте.

– Хочешь знать, находил ли я мумии? Воровал ли золото и драгоценные камни из могил фараонов?

– Ну да, – смеясь, призналась Маргарет.

– Вообще-то золото и драгоценности попадаются крайне редко. Пока ты не найдешь нетронутую могилу, о сокровищах можно забыть. А когда найдешь золото, оно обходится тебе очень дорого. Рабочим, которые обнаружили его, нужно заплатить столько денег, сколько дадут за чистый вес этого золотого предмета.

– Но почему?

– Это вошло в традицию, и если не следовать ей, не найдешь рабочих, желающих поехать с тобой на раскопки. А вообще это уменьшает случаи воровства. Рабочие поступают с ворованными золотыми вещами очень просто – они расплавляют их и продают как обычное золото. Их интересует не археологическая ценность вещи, а только ее вес.

– А что насчет мумий?

– Мумий в Египте полно. Главное – найти забальзамированное тело какой-нибудь важной персоны. В настоящее время ни музеям, ни коллекционерам не нужны мумии какого-нибудь писца Рамзеса или рабыни Нефертити.

Маргарет рассмеялась и спросила:

– А вести раскопки разрешено законом?

– Нет. Но если подкупить нужных чиновников, можно заниматься чем угодно.

– Значит, если чиновники на твоей стороне, можно воровать?

– Если не я, то этим будет заниматься кто-нибудь другой. Твой отец понял бы меня. Но ты не поймешь.

– Почему?

– Ты когда-нибудь оставалась без денег? Перебивалась с хлеба на воду, не имея возможности заработать на пропитание? Я прошел через все это.

– Почему же сын графа оказался в таком положении?

– Может быть, потому, что после смерти отца поместье перешло в руки его старшего брата? Или потому, что старший брат ненавидел его и отказался купить ему место в армии, не пожелал использовать свое влияние, чтобы определить его в политики, отказался предоставить ему хоть какой-то капитал, чтобы он мог зарабатывать на жизнь самостоятельно? А потом старший брат вообще перестал платить ему законное месячное содержание и запретил появляться в их доме. А когда он уехал из Англии, то был слишком гордым, чтобы унижаться и просить у бывших школьных друзей приюта, еды и денег взаймы.

– Может быть, старший брат выгнал его, потому что он спал с его женой? – вырвалось у Маргарет.

– Значит, эта пикантная сплетня все еще ходит в свете? Приятно сознавать, что над некоторыми вещами время не властно.

– Сплетня? Хочешь сказать, что это неправда?

– А ты поверишь мне, если я так скажу?

– Пожалуй, нет.

– Тогда я не стану ничего объяснять.

– Значит, ты спал с ней.

– Скорее, это она спала со мной.

– Не понимаю, – заявила Маргарет.

– В ту ночь я вернулся домой после попойки с одним из моих друзей и сразу завалился спать. А когда я проснулся, обнаружил, что рядом со мной лежит голая женщина. Конечно, я отказал ей, но…

– Отказал?

– Мэгги, хочешь – верь, хочешь – нет, но мне не все равно, с кем переспать. Элизабет – красивая женщина, но она не в моем вкусе. Холодная, как мраморная статуя.

– Думаешь, я поверю, что леди Эштон забралась к тебе в постель, как уличная шлюха?

– Шлюхи водятся не только на улицах. Самые знаменитые королевы тоже были шлюхами.

– Но почему она так поступила?

Тревор расхохотался:

– Не знаю, что бы со мной было, если бы не ты! Наверное, лопнул бы от самомнения.

– Я не то имела в виду. Просто я… ну… – Маргарет запнулась и растерянно посмотрела на Тревора.

– Наконец-то я шокировал тебя, – сказал Тревор.

– Да. Элизабет, наверное, безумно любила тебя.

– Боже мой! Мэгги, мне жаль разрушать твои романтические иллюзии, но любовь не имела к этому никакого отношения. Элизабет нужен был наследник, а Джеффри не мог ей в этом помочь.

– Почему?

– Джеффри был импотентом. Он не мог… м-м-м… исполнять супружеские обязанности, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Маргарет поняла и покраснела до корней волос.

– Я давно знал об этом несчастье, с тех пор как друзья в Кембридже взяли его с собой в бордель. Одна из тамошних девиц была моей подругой и все мне рассказала. В то время мне это показалось забавным. Джеффри и Элизабет были женаты почти пять лет, а у них все еще не было наследника. Элизабет это очень тревожило. Для женщины в ее положении наследник – это самое главное.

– Как вас обнаружил Джеффри? – спросила Маргарет.

– Это случилось прямо там, в моей комнате. Наверное, он пошел в спальню Элизабет, обнаружил, что ее там нет, и все понял. Когда он появился у меня на пороге, я как раз проснулся и увидел рядом с собой Элизабет. Мы оба были голыми.

– Для него это был, наверное, самый ужасный момент в его жизни.

– Да, это его взбесило.

– А ты пытался все объяснить?

– Конечно. Но Джеффри мне не поверил. Меня нельзя было назвать образцом добродетели, и мой брат считал, что я способен на любое распутство. Он лишил меня дохода и запретил появляться в поместье. Семья отвернулась от меня. Не знаю, что он думал о роли Элизабет во всем этом. За десять лет, что меня не было в Англии, я не получил от брата ни одного письма и всего одно письмо от матери, в котором она сообщила о самоубийстве Джеффри. Мою мать нельзя назвать сострадательной или любящей женщиной. Как и Джеффри, она терпеть меня не могла. Теперь я тебе рассказал, почему сын графа оказался в таком отчаянном положении, что ему пришлось закрыть глаза на то, что его бизнес – противозаконный.

Маргарет не знала, стоит ли верить Тревору.

– Судя по твоему виду, не скажешь, что жизнь у тебя была такой уж тяжелой.

– Это потому, что с тех пор прошло уже десять лет и я научился справляться с трудностями. Я сам устанавливаю себе правила, сам зарабатываю на жизнь. Мне никто не помогает.

– И все потому, что твой брат решил, будто ты спал с его женой.

– Нет, Джеффри возненавидел меня задолго до этого случая. Он всегда считал меня нахальным, распутным вольнодумцем. И был совершенно прав.

– А что ты думаешь о брате?

– Я считал его тщеславным, напыщенным павлином, который придавал слишком много значения всяким пустякам. Он все время задавался, даже когда мы были маленькими. Я просто не мог удержаться и порой жестоко над ним подшучивал. Например, мазал ему стул вареньем, подсыпал соль в чай. Незадолго до того, как умер отец, к нам в поместье приехал принц Уэльский. Я положил в табакерку Джеффри перца, и он так чихал, что забрызгал слюной сюртук принца.