Клятва рыцаря - Джулиана Гарнетт

– И слепому было видно, что королю не понравилось ни мое требование, ни твои поступки. Я действительно не очень удивлена. И не очень разочарована. Ведь я принадлежу Вулфриджу.

Подойдя к ней снова, Люк негромко произнес:

– Вы можете еще испытать это разочарование, миледи. Как моя жена, вы принадлежите мне, а не Вулфриджу. Как только мы поженимся, ни один мужчина не может стоять между нами. Даже король.

Холодок пробежал по спине Коры, когда она увидела горящие гневом и неукротимой яростью его глаза. Неужели, поставив решительно все на карту, она и в самом деле может проиграть?

– Миледи?..

Кора подняла голову и не сразу узнала своего посетителя. Он говорил на ломаном английском, с сильнейшим акцентом и приветливо улыбался ей. Поднявшись с узкой кровати в своей маленькой комнате, скорее напоминающей тюремную камеру, она поздоровалась с ним.

– Вас, кажется, зовут Роберт? Вы были во дворе замка, когда мы приехали, – добавила она.

Улыбка еще шире расплылась по его смуглому лицу, и он радостно кивнул.

– Да. Я Роберт де Брийон.

– А что вы делаете здесь, Роберт де Брийон? – Она обвела рукой свою крошечную каморку. – Это не слишком удобная комната для беседы или развлечений. Вы играете на лютне, быть может?

Роберт вступил в комнату и захлопнул за собой дверь, но Кора успела мельком заметить вооруженного стража, стоящего в коридоре.

– Играю, но не очень хорошо. От моей игры собаки начинают выть, а дети спасаются бегством.

Кора улыбнулась. Напряжение ее немного ослабло, и она была не прочь поболтать с этим остроумным рыцарем. Кора жестом пригласила его сесть на единственный в этой комнате табурет.

– В таком случае мы бы составили прекрасную пару, ведь мое пение производит тот же эффект. Итак, почему вы здесь?

– Не слишком любезный прием, миледи, – криво улыбнулся Роберт. – Я пришел, потому что я друг Люка.

– И вы надеетесь отговорить меня от брака с ним? – Кора с улыбкой покачала головой. – Поговорите лучше с королем. Это было его решение.

– Но вы не против, мне кажется. Постойте… – Он поднял руку, заметив, как она холодно выпрямилась. – Вы неправильно меня поняли, Кора де Бэльфур. Я не осуждаю вас. В самом деле, это хорошо, что Люк женится. Ему нужны наследники, теперь, когда у него есть земли и титул, которые можно передать по наследству.

Кора подозрительно посмотрела на него.

– А чего вы хотите от меня?

– Абсолютно ничего, миледи, – покачал головой Роберт. – Клянусь в этом. Я просто решил познакомиться с женщиной, у которой хватило доблести, чтобы приставить меч к горлу Люка, и хватило находчивости, чтобы женить его на себе. Это ваша волчица там внизу, в псарне?

– Вы ее видели? Как она?

– С волчицей все в порядке. Вот только гончие нервничают, а конюхи ругаются самыми непристойными словами, опасаясь, что лошади разбегутся. Сама же волчица вполне довольна. Только немного беспокоится, кажется.

Кора вздохнула.

– Шеба не привыкла сидеть под замком. Как и я.

Какое-то мгновение Роберт испытующе смотрел на нее при слабом свете, проникающем сквозь маленькое окошко, расположенное высоко, почти под потолком.

– Я нахожу, что вы необыкновенная женщина, миледи. Слухи о вас облетели весь замок. И теперь одни утверждают, что вы сам король Гарольд, вернувшийся в женском обличье, а другие, что вы… э-э… шлюха, которая стремится избежать правосудия.

– Последний, кто назвал меня так, истекал кровью чуть ли не две мили, – сказала она, имея в виду Жиля. – Так что не советую злоупотреблять такими словами.

– Parles-vous Franquis?[4]

– Не обязательно говорить по-французски для того, чтобы понимать отдельные слова. – Она повернулась и принялась мерить маленькую комнату шагами. – Я не видела Люка с прошлой недели, с нашей аудиенции у короля.

Роберт хранил молчание. Она повернулась, чтобы взглянуть на него, и он пожал плечами с легкой улыбкой.

– Люк… не в духе. Последнее время он не в очень хорошем настроении.

– Скажите лучше, он просто зол.

Роберт усмехнулся.

– Пожалуй, да. Он вне себя. Я не часто видел его таким взбешенным.

Кора с любопытством взглянула на него. – А вы давно знаете Люка?

– С тех пор как он впервые приехал в Нормандию. Мы были еще детьми. Его определили пажом к моему отцу, а поскольку он был старше меня всего на два года, мы вскоре подружились с ним. Мы состоим в одном отряде рыцарей на службе у Вильгельма.

– Значит, вы хорошие друзья.

– В Нормандии рыцари объединяются в отряды примерно из двадцати пяти человек и часто связаны на всю жизнь. Мы вместе уже долгое время. – Роберт потер рукой подбородок, глядя на нее острым взглядом. – Я хотел познакомиться с женщиной, которая должна стать женой Люка, и понять, насколько правдивы эти слухи.

Она вздернула подбородок.

– Ну и как, удалось?

– Отчасти. – Он встал, высокий и стройный, но совсем не устрашающий, хотя комната все же от этого показалась ей еще меньше. – Какой странный оборот событий: вы приехали в Йорк в оковах, а уедете женой нормандского барона.

– Я приехала в Йорк дочерью саксонского барона, сэр, и потому не считаю эту перемену для себя очень уж лестной.

Роберт одобрительно засмеялся.

– У вас острый язык, миледи, как Люк и говорил. Вы будете держать его в руках, я думаю. Если только не вздумаете командовать им и руководить.

– Если это предупреждение, то в нем нет необходимости. У меня нет ни малейшего желания командовать Люком. Я просто хочу вернуться домой.

Кора не думала, что в ее словах прозвучала тоскливая нота, но по сочувственной улыбке Роберта поняла, что он уловил ее настроение. Она отвернулась, сердясь на саму себя за то, что невольно выказала свои чувства.

– Мне передали, что свадьба будет через две недели, – проговорила, взяв себя в руки, Кора.

– Король желает, чтобы она была отпразднована до первого декабря. Обряд будет совершать епископ собора святого Петра.

– Нормандский епископ.

– Как и большинство сейчас, за исключением тех, которые следуют старым церковным правилам.

– В то время как Вильгельм сам жжет и грабит церкви? Меня удивляет, что Папа поощряет это.

Роберт нахмурился.

– Король никогда не сжигал церквей. Собор святого Петра загорелся от соседних строений, и его уже нельзя было спасти. Это датчане разоряли церкви без всякой пощады, но только не король. Вильгельм не настолько глуп. Он хочет опираться на поддержку церкви и Папы, чтобы удержать эти земли.