Клуб настоящих мужчин - Бродер Эндрю

Важно не то, сколько мужчин было в моей жизни, а сколько жизни было в моих мужчинах.

МэйУэст.

Сложно было представить себе что-то более далекое от ежедневной рутины в Нью-Йорке, чем жизнь на ферме Тэкингтонов. В городе активная деятельность начиналась в восемь утра и заканчивалась строго в полночь. Распорядок же дня был практически одинаковым, лишь слегка варьируясь: несколько раз выключаем сигнал будильника, просыпаемся под любимую радиопередачу и наслаждаемся утренними ритуалами: душ, латте, свежие газеты. При желании можно пойти в спортзал или сразу на работу, где нью-йоркские мужчины проводили по десять — двенадцать часов. Вечером они встречались с друзьями или коллегами в приятных ресторанчиках. А если была подходящая партия, ходили на свидания.

Порой же просто оставались дома, заказывали китайскую еду и смотрели многочисленные шоу по телевизору.

На ферме Тэкингтонов все было абсолютно по-другому. Здесь, с помощью звонкоголосого петуха по кличке Паваротти, Куперу удавалось будить мужчин в пять утра. Он поил их растворимым кофе «Фолджерс», сажал в пикап и вез в доильный зал, расположенный в миле от дома. Там, обескураженные и не успевшие принять душ, они стояли на резиновых ковриках, расстеленных в проходе между двумя возвышающимися платформами. На эти платформы в течение полутора часов непрерывным потоком выводили по двадцать четыре коровы, каждая из которых весила не менее четырехсот фунтов.

Шестеро добровольцев, сидя в центральном проходе на одинаковом расстоянии друг от друга, доили сразу четырех коров, по две с каждой стороны. Купер не уставал повторять, как повезло им работать в помещении, оборудованном по последнему слову технику. Вымя коров находилось на уровне пояса, и поэтому почти не приходилось нагибаться. Мужчины сонно и раздраженно смотрели на Купера, недоумевая, как их удалось втянуть в подобную авантюру.

— С такой работой спокойно справляются два батрака, — заявил Купер. — Поэтому вы должны щелкать ее как орешки.

В знак солидарности Люси и Марта просыпались в то же возмутительно раннее время и наблюдали за дойкой с крыльца, где Купер выставил две допотопные скамьи. Это был удобный обзорный пункт, и девушки широко раскрытыми глазами наблюдали за маршем коров, у которых было столько молока, что, казалось, огромное вымя вот-вот лопнет.

Коровы нервничали в присутствии незнакомых мужчин, и Купер изо всех сил старался успокоить животных. Тихим, мягким голосом он рассказывал членам клуба о том, как следует обращаться с домашним скотом и оборудованием, время от времени прерываясь, чтобы утихомирить очередную корову, испугавшуюся новичков, или загнать ее обратно в стойло.

— Главное для нас — не отстать от плана. Не забывайте, норма составляет семьдесят пять тысяч фунтов молока в день, — предупредил он добровольцев. — А для этого нужно правильно установить оборудование и поддерживать спокойную обстановку. И помните: самое важное правило в доильном зале — ни в коем случае ни прикасаться руками к коровам. Никакого прямого контакта.

— И почему же? — поинтересовался Адам.

— Это негигиенично, а Министерство сельского хозяйства не допускает вредных веществ и примесей в нашем молоке, — строго пояснил Купер. Потом взглянул на Люси и Марту и продолжил, пряча улыбку: — Да, представьте себе, они присылают инспекторов — слащавых и хитрых маленьких человечков в очках с толстыми стеклами и практически без подбородков. А мы их убиваем и съедаем на обед.

Все засмеялись над его шуткой. Но когда фермер начал демонстрировать, как правильно доить корову, добровольцы замерли, жадно впитывая новую информацию. Купер сначала опускал каждый сосок в емкость с дезинфицирующим средством, вытирал специальной тряпочкой и подсоединял особый прибор, так называемый коллектор, к которому прикреплялись четыре отсоса. Они перекачивали молоко в отдельные мерные емкости, каждая объемом в шесть галлонов, с красными метками на стенках.

— Жаль, что я оказалась свидетельницей того, как Купер это делает, — прошептала Марта Люси.

Неудивительно, что Курт справился первым и решил совершить обход, подобно инструктору по строевой подготовке, собирающему войска. Он остановился рядом с Брюсом, не решавшимся подступиться к коллектору.

— Слушай, это же не бомба, — терпеливо объяснял Курт. — Ты нас всех задерживаешь, дружок. Помни, в команде не существует слова «я».

— Зато есть слово «мне», — парировал Брюс, гордый тем, что лучше всех одет в группе — в рабочем костюме от Кахартта и ботинках от Л.Л. Бина.

Джесси, разнервничавшийся от всеобщего внимания, засунул указательный палец в один из отсосов коллектора, что вызвало ехидное хихиканье Уолтера. Но Купер мгновенно выключил машину и ловко извлек из нее застрявший перст.

Саймон вел себя непривычно тихо. Марта решила, что он либо догадался, что не слишком популярен, либо же, как и она, просто не любит рано вставать. Адам же спокойно работал, искусно управляясь с коллектором и негромко насвистывая, чтобы коровы не нервничали.

Люси размышляла, какими примитивными кажутся коровы на фоне высокотехнологичных систем для измерения, транспортировки и охлаждения продукции. Но потом она вспомнила о чудесном продукте, получающемся в итоге: молоке — белом, пастеризованном, необходимом детям.

Марта поинтересовалась, не будет ли стаду приятнее слушать мелодию в стиле кантри вместо классической музыки, доносившейся из комнатки Купера.

— Все дело в расслабляющем эффекте, — поведал фермер, придвинув третью скамеечку. — Чем спокойнее звуки, тем больше получаем молока. Верите или нет, но у коров на молочной ферме довольно приятная жизнь.

Марта скептически взглянула на него. Насильное размножение и молокоотсос — это приятно? Трудно поверить. В меню японского ресторана указано, что скот для получения мяса кобе[21]хорошо кормят, отпаивают пивом и ежедневно делают массаж. В общем, балуют по полной программе. Во всяком случае, будь она коровой, то выбрала бы именно такое обращение.