На перепутье - Александра Йорк

— Приехали, миссис Готард. — Уильям рукавом вытер с дверцы пятно. Розовато-лиловый лимузин блестел и переливался по мере того, как город начинал зажигать вечерние огни. Уильям был высоким, стройным блондином. «Наверное, скандинавская кровь, как у Кронана», — подумала Блэр. Она лениво прикинула: неужели он так же лишен сексуальности, как и Кронан, которого она всяко и разно пыталась заманить в постель с той поры, когда ей было едва за двадцать.

Фло уже закрыла задний зал галереи. Она закончила все бумажные работы и собиралась домой, вернее, ей надо было туда заехать, чтобы переодеться перед важным ужином у Уильсонов. Если вы хотите иметь модную галерею, вам необходимо общаться с модными коллекционерами. Заметив, что Блэр вешает шубу в стенной шкаф, она прошла на кухню и достала из холодильника бутылку воды «Саратога». Ее клиенты уже не желали пить «Сан-Пелегрино». На что не пойдешь, чтобы держаться ноздря в ноздрю!

— Ты выглядишь просто превосходно! — Фло налила воду в два хрустальных стакана и положила под каждый стакан тонкую льняную салфеточку.

Блэр взяла в руки стакан и принялась бродить по залу.

— Сегодня во второй половине дня я делала массаж в клубе. Иногда мне так больше нравится, чем когда Аня приходит домой.

Фло осторожно взглянула на свою клиентку. Что у нее сегодня за настроение? По бесцельному шатанию Блэр по залу Фло поняла: возможно, ей удастся что-нибудь продать. Что выбрать? Видит Бог, Блэр требуется подсказка — эта женщина никогда ничего не может выбрать самостоятельно.

Блэр тем временем рассуждала:

— Сегодня Вэн пришел в «новое крыло» на фотосессию. С ним была Дениз Соммерс из Художественного совета, дочка Терона Соммерса, ну ты его знаешь. И она толковала о новом диалоге двадцать первого века, который происходит между художниками.

Фло снова зажгла свет в заднем зале и принялась переставлять холсты, составленные в углу. «Ох уж этот пресловутый «диалог», — подумала она, все тот же затасканный термин, вытаскиваемый каждым поколением последние сто лет как нечто новое. «Иди сюда, малышка Блэр, иди к маме», — беззвучно шептала она, вполуха слушая разглагольствования Блэр.

— Может, у тебя есть что-нибудь новое и смелое, что ты прячешь, как когда-то прятала «Апельсин»? Мне бы хотелось увидеть у себя на стене что-нибудь по-настоящему новое и возбуждающее. Половина городского дома опустела, потому что картины увезли в музей, часть из них мы подарили, часть дали на время. Так почему бы мне не устроить «диалог» на моих стенах? Я могу выстроить разговор между вчерашним палеолитом и завтрашним космическим веком. Кронан придет в восторг. Не Вавилонская башня, а Вавилонский дом. — Блэр остановилась. — Так у тебя есть что-нибудь новенькое?

Фло шумно переставляла полотна в углу и наконец вытащила на передний план большой квадрат.

— Ты же знаешь, как это сложно — найти что-нибудь новенькое, действительно новенькое, вроде «Апельсина». Все равно, что встретить лебедя на болоте. — Фло долила воды в стаканы и постучала длинными ногтями по стопке полотен, надеясь привлечь внимание Блэр: малышка Блэр должна найти эту картину сама. — Оригинальность нынче отсутствует, потому что все покупают работы только тех, кто нынче на слуху. Именно поэтому ты покупаешь предметы искусства у меня. Разве не так? Мое имя гарантирует качество товара, потому что не в пример другим дилерам, я до сих пор слежу за теми, кто наиболее удачно инвестировал в искусство свои капиталы.

Блэр выдвинула ящик с файлами.

— Дай взглянуть на твои слайды.

Фло решительно задвинула ящик, улыбнулась и снова подвела Блэр к картинам.

— Я ведь могу обратиться напрямую, — поморщилась Блэр. — Сегодня многие так делают.

— Конечно, можешь. — Фло снова выключила свет и направилась в основной зал галереи. — Уверена, Уильям знает, как проехать в «Шпалы».

Блэр плелась за ней, как наказанный ребенок.

— Но ты же разрешила мне пойти в студию Леона.

— Все потому, что я не могу выставлять вещи Леона. Слишком большие. Но ты ведь все равно заплатила мне комиссионные, верно?

— Да, но… Честно, Фло, ты говоришь об искусстве так, будто это обычный товар, вроде бобов или свинины. Я же знаю, ты занимаешься искусством не только из-за денег. Ты всегда была справедливой.

Фло пожала плечами. Выключив весь свет, она вытащила шубу Блэр из стенного шкафа.

— Быть справедливой не означает, что я не люблю деньги, — возразила она. — Очень люблю. — Она выудила из шкафа свою норку. — Но… — Ладно, последняя попытка! — Ты права. Я не все делаю ради денег.

— Видишь? — выдохнула Блэр. — Тогда почему? Фло, мы давно с тобой дружим. Почему?

— Потому что… — Фло, прищурившись, посмотрела на Блэр. Возможно, в данном случае, чтобы продать, ей потребуется кое-что сверх обычного жаргона. Она заговорила немного резче, но совсем немного, только чтобы вывести Блэр из апатии. — Я же уже говорила, — начала она. — Я делаю звезд. Я знаю одного дилера, который утверждает, что он продает «историю искусства». Некоторые дилеры даже торгуют искусством. Другие продают… впрочем, неважно, что они там продают. Но я продаю звезд. Ты вдумайся. Некоторые художники и скульпторы сегодня зарабатывают больше киноактеров, спортсменов или рок-певцов. Поэтому я сначала продвигаю художника, а уж потом искусство. Поэтому Эйдрия, эта крикливая корова, и Леон, этот сексуальный плейбой, пользуются такой популярностью и, должна добавить, очень богаты благодаря мне. Они ведут развеселую жизнь, оба обладают определенной харизмой. Именно по этой причине их приглашали в Белый дом, а меня нет. Они — звезды. А я забочусь о том, чтобы на них всегда падал свет. Ты же сама знаешь по своим музейным экспонатам: необходимо, чтобы звезды сверкали не только в глазах покупателей предметов искусства, но и в глазах общественности, чтобы они не погасли. — Фло презрительно рассмеялась. — А что это за общественность? Люди, которых даже знатоками не назовешь. Они ничего не хотят знать. И не хотят думать. У них одно желание — насладиться тем, что в данный момент модно. Им нужен глянец. Американцы все ушиблены звездами, и им глубоко наплевать, кто эта звезда — сумасшедший, убийца или мессия.

— Почему же, — возразила Блэр с некоторым раздражением, — ты создаешь звезды именно в искусстве, если так плохо думаешь о культуре, которая преклоняется перед звездами?

— Потому что я обожаю деньги! — Фло снова засмеялась и обняла Блэр за плечи. — Пошли, я из-за тебя опаздываю. Теперь тебе придется распорядиться, чтобы Уильям завез меня по пути домой. Я только пытаюсь отвлечь тебя от мыслей о «диалоге».

— Но это удачная идея, Фло. Сначала у меня на стенах, потом, когда мы добьемся хороших отзывов в прессе и поработаем над этой концепцией парочку лет, добавляя время от времени интересные работы, чтобы было о чем говорить за ужином, я передам все эти картины «новому крылу», перевезу весь «диалог» туда. Возможно, если эти полотна повисят все вместе какое-то время, они что-нибудь и скажут… — Рука Блэр остановила Фло как раз в тот момент, когда она закрывала кованую калитку у выхода. — Стой! Там был кто-то новый. В заднем зале. Около стены. Я только что вспомнила. Похоже на кучу маленьких коробочек, родившихся из одной большой коробки, что-то вроде рисованного коллажа. Нечто голое и грубо нагое. Кто это был?