Исполнение желаний - Тереза Ромейн

Мисс Оливер ответила не сразу. Она так долго и пристально на него смотрела, что Хавьеру стало казаться, что Луиза взглядом может разбередить едва зажившую рану. Впрочем, когда она заговорила, это ощущение пропало. В ее тоне не было ничего личного – только по делу.

– Оказалось, что «чистилище» и есть ключевое слово. По крайней мере, оно подходит для первых страниц записей. Как только я составила таблицы, мне начала открываться ваша воистину драматичная история, полная грехов и злодеяний.

Она пододвинула к нему лист с текстом, который почти невозможно было прочесть из-за многочисленных зачеркиваний и помарок.

– Что это? Еще один шифр?

Луиза усмехнулась.

– Впечатляет, не так ли? Нет, это не шифр, это моя расшифровка. Поскольку зашифрованный текст не имеет ни пробелов между словами, ни знаков препинания, читать его не так-то просто даже с ключом, верно?

– А стоит ли овчинка выделки? Вы узнали что-то такое, что окупило бы все ваши труды?

– Да, как мне думается. – Луиза, сосредоточенно сдвинув брови, пробегала глазами собственные записи. Свет от лампы падал на ее лицо, придавая ему золотистое сияние. Ресницы казались невероятно длинными из-за отбрасываемых ими теней.

У Хавьера свело живот. Слишком много бренди за один день и еще больше разочарований. Стиснув кулак, он вжал его в живот, и как раз в этот момент, Луиза заговорила:

– Эта история берет начало со времен правления Тюдоров, хотя у меня создалось впечатление, что написана она гораздо позже. Насколько я поняла, ваш предок изначально получил титул виконта за некую очень, скажем так, личную услугу, оказанную фрейлине, любимице королевы Елизаветы.

– Надо полагать, мой предок в совершенстве владел искусством убеждения?

– Надо полагать, он в совершенстве владел языком. И не обязательно иностранным. Мне не терпится узнать, при каких обстоятельствах через несколько поколений виконт превратился в графа.

– Хм. – Хавьер, что есть силы, вжимал кулак в бунтующий живот. Мисс Оливер не пыталась его дразнить или мучить, тогда отчего у него свело нутро?

– Что мне до сих пор непонятно, – продолжала между тем Луиза, – так это для чего понадобилось шифровать всю книгу. Разве спустя столько лет кому-то важно, стали ли ваши предки аристократами благодаря искусству любви или, скажем, благодаря тому, что не давали оскудеть королевской казне?

Хавьер предпочел бы, чтобы мисс Оливер была сдержаннее в использовании таких слов, как «искусство любви» или «язык». К концу дня нервы у него были ни к черту, и он боялся не сдержаться.

– Такого рода нюансы всегда имеют значение, – процедил он. – Высший свет никогда ничего не забывает и ничего не прощает. В особенности скандалы. Такова его природа.

В его, Хавьера, случае, высшему свету даже на память полагаться незачем – книга с записями пари была всегда к услугам любого посетителя «Уайтс». И эта книга хранила список всех его прегрешений – истинных и мнимых – со дня совершеннолетия и до сей поры.

Оказывается не только его, Алекса, слабостям и прегрешениям ведется строгий учет, так же было и с его предками. То, что вскормлено в кости, появится во плоти, как говорится. То есть, породу не скроешь. Вот какие слова надо было сделать семейным девизом.

Хавьер вдруг почувствовал странный холод, словно внутри он уже умер.

– Согласна. – Луиза смотрела на него своими большими глазами цвета шоколада. Одна половина ее лица была ярко освещена, другая оставалась в тени. – Во время сезона в Лондоне я чаще всего простаивала у стены, где-нибудь за пальмой в кадке, и от скуки наблюдала за гостями, подмечая много интересного. И поведение представителей высшего света не могло от меня укрыться. – Насупившись, Луиза провела по записям нерабочим концом пера. – Что мне не дает покою, так это вопрос «зачем». Зачем надо было записывать все это, а потом еще и шифровать?

Хавьер мучительно соображал, какое из пронумерованных выражений следует изобразить на лице, но ни одной из масок под рукой не оказалось.

– К некоторым скандалам принято проявлять терпимость, но есть такие, которые не сходят с рук никому. Одинокий джентльмен с хорошим состоянием может угодить в скандальную историю, и никакого вреда его реноме от этого не будет. Женщина не может рассчитывать на снисхождение. А уж женатому мужчине лучше в скандалы и вовсе не ввязываться. Это может дурно отразиться на его детях.

– Граф Хавьер – приверженец морали? – спросила, не глядя на него, Луиза. Она перебирала бумаги на столе, складывая чистые листы в ровную стопку. Потом зачем-то передвинула бронзовую чернильницу. – Полагаю, мне следует выразить удивление.

– Пустяки, – сказал Хавьер. Он уже пожалел, что ноги принесли его в библиотеку и что он оказался втянутым в этот разговор о кодах, шифрах и скандалах с женщиной, от которой ничего не может укрыться. Что с того, что граф оказался в капкане собственной репутации? Почему он должен начать сожалеть об этом сейчас? Скоро Хавьер вернется в Лондон, и все вернется на круги своя, его жизнь потечет по знакомому руслу, и он будет чувствовать себя вполне уютно в этой жизни, как рука в разношенной перчатке.

Перспектива, скажем прямо, не блестящая, но зато понятная и привычная.

– Но я не удивлена, – произнесла Луиза, накрыв ладонью выложенные рядком перья. Она растопырила пальцы, словно хотела под лампой разглядеть, не осталось ли где чернильного пятнышка. – Я кое-что заметила и насчет вас, Алекс. Не так уж вам нравятся скандалы, как того требует вами же выбранное амплуа.

Он пожал плечами. Хавьер не рассчитывал на то, что Луиза поверит в его безразличие к теме, он не мог, но продемонстрировать безразличие считал своим долгом.

– Слухи. Разве им можно верить.

– Разумеется, нельзя. Слухи могли бы заставить меня поверить в то, что вы вероломно предали друга, но вы убедили меня в обратном. Если бы я прислушивалась к тому, что говорят, то решила бы, что вы спите с синьорой Фриттарелли, но я никогда не замечала особой теплоты в вашем взгляде, когда вы на нее смотрите.

Хавьер вытянулся в струнку.

– До вас доходили разговоры о синьоре Фриттарелли и?.. – Хавьер замолчал на полуслове и тряхнул головой. Похоже, слухи приобрели свойство самовозгораться, и подпитка им даже не требовалась. Лишнее свидетельство того, что он и вправду попал в ловушку.

Луиза едва заметно пожала плечами. Она по-прежнему не смотрела на него.

– Я много чего слышу. И ничему не верю, пока не увижу явное тому подтверждение.

Мисс Оливер вытянула руки перед собой и положила на них голову. Хавьер неотрывно смотрел на ее шею, которая была по-девичьи тонкой и щемяще трогательной. Комбинация обезоруживающей женственности, хрупкости и кажущейся беззащитности с потрясающей остротой ума била наповал. Эта женщина владела смертельно опасным оружием, против которого у него не было брони.