Секрет наследницы - Барбара Картленд

— Спокойно, моя дорогая, не радуйтесь слишком рано.

Но Рена не могла не броситься к двери, крикнув остальным в часовне:

— Скорее сюда! Мы что-то нашли!

В мгновение ока все столпились в тесной ризнице, окружив Адольфа. Тот открыл мешочек, опустил в него руку, вынул содержимое и разложил его на столе.

Золотые монеты. Двадцать три штуки.

— Мы нашли их? — прошептала потрясенная Рена.

— Нашли, — сказал Адольф. — Двадцать три оставшиеся золотые монеты, принадлежавшие когда-то королю Карлу II.

— И это значит…

Джон тоже не посмел озвучить свои мысли.

— Это значит, что теперь у вас все тридцать, — сказал Адольф. — Часть истории нашего народа… И, поскольку у вас полный набор, у него сказочная цена.

— Вы говорили сто тысяч? — сказал Джон. — Неужели так много?

— Я могу дать вам имя коллекционера, который ищет их долгие годы, — сказал Адольф. — У меня нет никаких сомнений в том, насколько они ценны для него. Скоро вы будете в безопасности.

— В безопасности! — эхом прокатилось по ризнице.

Они хором произнесли это слово, глядя друг на друга. И повторили вновь, потому что оно стало для них самым прекрасным словом на свете.

— Почему вы говорите «будете в безопасности»? — захотел узнать Джон. — Ведь нам уже сейчас ничего не грозит?

— Вы не будете в безопасности, пока не заключите законный брак, — сказал Адольф. — И это должно произойти как можно скорее.

— Но он не позволит этого, — вздохнула Матильда. — Джону с Реной — нет, конечно, но нам с Сесилом он найдет способ помешать. Просто увезет меня в Лондон.

— Нет, если вы поженитесь здесь и сейчас, — сказал Адольф.

Молодые люди переглянулись.

— Но разве это возможно? — спросил Джон.

— Я священнослужитель. Отошедший от дел, но все еще правомочный. Эта часовня по-прежнему является освященной, как сказала мне мисс Колуэлл.

— Конечно. Хотите сказать, вы думали об этом уже тогда?

— Я люблю заглядывать далеко вперед.

— Будет ли это законным без свидетелей? — поинтересовался Сесил.

— Но у нас есть свидетели, — сказал Адольф. — Вы засвидетельствуете браки друг друга. А если мой сын попытается создать проблемы, я просто обращусь с этим делом к местному епископу, который, уверен, меня поддержит.

— Вы знакомы с епископом Хостоном? — спросила Рена.

— Знаком? Я учил его в теологическом колледже. Он брал у меня книги почитать. Думаю, у него и сейчас осталась парочка. Так что на этот счет можете не беспокоиться. Матильда, ты совершеннолетняя?

— Мне двадцать четыре года.

— А вы? — он посмотрел на Рену.

— Мне двадцать два, и у меня нет семьи.

— В таком случае, я могу обвенчать вас сейчас, если таково ваше желание.

— Да! — хором воскликнули все четверо.

— Тогда закройте двери на засов, — зычно сказал Адольф. — Пусть никто не войдет, пока дело не будет сделано.

Это были самые необыкновенные свадебные церемонии, какие только видела Рена. У девушки не было никаких сомнений, что им ничто не угрожает с этим святым человеком. За исключением отца, никто еще не производил на нее такого глубокого впечатления своей силой добра.

По общему согласию Сесил с Матильдой обвенчались первыми, потому что им угрожала большая опасность от отца девушки. Потом Джон сказал своей возлюбленной:

— Уингейт больше не может причинить нам зла.

В качестве свадебных они обменялись колечками для штор, которые Адольф «случайно» положил в карман примерно в то же время, когда спрашивал у Рены о статусе часовни.

Джон выполнил для Сесила роль шафера, а потом они с Реной расписались в книге, которую нашли в ризнице всего полчаса назад.

Новобрачный Сесил стал шафером графа, а миссис Сесил Дженкинс — свидетельницей Рены. Оба молодожена были с ног до головы перепачканы пылью, но преисполнены радости.

— Согласен ли ты взять в жены эту женщину?..

— Да.

— Согласна ли ты взять в мужья этого мужчину, слушаться его и служить ему, любить, чтить и оберегать его, отрекшись от всех остальных, сохранять себя для него одного, до тех пор, пока оба будете живы?

С огромной радостью Рена ответила:

— Да.

— Сим кольцом я обручаюсь…

Прежде, чем Джон успел сказать что-либо еще, снаружи раздались громовые удары в дверь.

— Впустите! — взревел голос Уингейта.

Дверь сотрясалась под его ударами. Но выдерживала.

Рука Джона крепче сжала ладонь невесты в немом жесте ободрения, а голос продолжил спокойно произносить слова обета.

Шум у двери прекратился, и вскоре на лестнице послышались шаги. В следующий миг Уингейт появился на хорах, высоко над ними. Его лицо исказилось от ярости. Он видел их, но не мог до них добраться.

— Прекратите это! — заверещал он. — Я требую, чтобы вы прекратили!

— Не бойтесь, — сказал Адольф. — Здесь он не имеет власти.

И повысил голос.

— Поскольку Джон и Рена согласились соединиться друг с другом в священном супружеском союзе…

— Не-ет! — пронзительно закричал Уингейт.

Адольф степенно договорил положенные слова, как будто вовсе не слышал злобного воя и отчаянных криков, доносившихся сверху.

— …я объявляю их мужем и женой.

Уингейт прекратил кричать. В молчании он бросил им взгляд такой страшной ненависти, что Рена содрогнулась.

— Вы поплатитесь за это, — прорычал он. — Думаете, можно бросить мне вызов и остаться безнаказанными? Это еще никому не удавалось. Я вас уничтожу.

— Вы не сможете нас уничтожить, — крикнул ему Джон. — Нам больше не нужны ваши деньги, чтобы восстановить дом и обеспечить людей.

— Дом, — ехидно оскалился Уингейт. — Думаете, вы счастливо проживете в этом доме? Этот дом должен стать моим. Никто не заберет его у меня!

Он резко повернулся и в следующую секунду исчез из виду. Издалека донеслись голоса и предупреждающие крики Симпкинса: «Нет, сэр, наверх нельзя! Там небезопасно».

— Он на крыше, — сказал Джон.

Адольф спешно снял засовы, и они все вместе бросились наверх. Начав с хоров, Уингейт получил хорошее стартовое преимущество, и его шаги уже слышались над головами преследователей.

В следующий миг мимо окна что-то пролетело, с грохотом приземлившись на террасу перед домом.

— Это камень с башенок, — сказал Джон. — Похоже, он пытается разрушить дом. Рена, оставайся здесь. Ни в коем случае не выходи наружу. Это опасно.