Бегство от страсти - Барбара Картленд

— Вы действительно думаете, что подобные вещи меня интересуют? — спросила Флер. — Я имею в виду развлечения, толпы людей в доме?

— А разве нет? Я думал, что все женщины любят общество и увеселения. У меня почти не бывает свободного времени, но я могу понять, что женщина должна чем-то заполнять свой досуг, а молодой женщине нужно общество ее ровесников.

Флер содрогнулась. Нарисованная картина казалась ей какой-то неестественной, насквозь фальшивой. «Чего он добивается, — думала она, — представить замужество с ним в более привлекательном свете, предложить мне нечто вроде взятки?» Все это было невероятно, самое необузданное воображение не могло породить ничего подобного. Она сообразила, что молчать дольше просто невежливо.

— Простите, у меня, должно быть, очень глупый вид. Я просто пытаюсь привыкнуть к мысли, что вы и вправду просите меня стать вашей женой.

— Вам нет необходимости отвечать немедленно. Может быть, вы хотели бы обдумать мое предложение?

— Да… то есть нет… Я хочу сказать… Сэр Норман, я должна быть с вами вполне откровенна. Я хочу, чтобы вы поняли — это невозможно.

— Почему? — спросил он отрывисто. Флер встала, глядя ему в лицо.

— Во-первых, я вообще не хочу выходить замуж. Во-вторых, я не смогла бы выйти замуж без любви.

— Вы можете выйти за человека, которого любите?

— Нет, — откровенно призналась Флер.

— Значит, одним возражением уже меньше, — сказал сэр Норман.

В его глазах вспыхнул огонек.

«Он станет бороться со мной, — думала она. — Он принял решение и намерен достичь своей цели, как это до сих пор ему удавалось во всем».

Флер чувствовала себя настолько отрешенной от всего происходившего, что мысль бросить вызов такому властному и решительному человеку показалась ей забавной.

— Ваше другое возражение, — продолжал сэр Норман, — что вы никогда не выйдете замуж, просто безответственно и необдуманно. Вы молоды и, как я уже сказал, очень привлекательны. Вы также, насколько я понимаю, малообеспечены. Сейчас вам легко заработать себе на жизнь, перед вами открывается множество возможностей, но задумывались ли вы когда-нибудь о будущем, о старости? Бедность может быть очень тяжела. В тот день, когда вы станете моей женой, я выделю вам определенную сумму, которая обеспечит вам независимый доход, что бы ни случилось со мной и как бы ни сложились наши отношения в будущем.

— Ваше предложение, конечно, очень заманчиво, — сказала Флер, — но не могу представить, чтобы я могла его принять.

— Ну что ж, во всяком случае, откровенно. А могу я спросить, почему?

— Брак нельзя заключать, как сделку.

— Большинство людей именно так и поступают.

— Может быть. Но они обычно стараются подсластить пилюлю.

— А я недостаточно ее подсластил?

— Я никак не могу вам объяснить, — отчаянно защищалась Флер. — Думаю, сэр Норман, нам лучше оставить эту тему. Давайте забудем об этом… об этом… предложении. Мне нравится ухаживать за вашей матерью, мне приятно здесь находиться, но я не смогу остаться, если между нами все будет не так, как прежде, если мы не сотрем из памяти этот разговор.

— Это невозможно, и вам это так же хорошо известно, как и мне. Что сказано, то сказано. Но у вас нет причин чувствовать смущение или неловкость. Мое предложение остается в силе. Я уже просил вас обдумать его. Пожалуйста, не давайте мне ответа сейчас — я предпочитаю подождать.

Больше сказать было нечего; Флер чувствовала это, но в то же время не могла на этом остановиться. Она забыла свою робость и смущение в чисто женском порыве любопытства.

— Одно я хотела бы знать, — сказала она. — Говоря мне о всех выгодах положения вашей жены, вы не назвали мне подлинную причину вашего предложения. Зачем вам жена? Потому, что вы одиноки, или потому, что вам нужен наследник?

Странное выражение промелькнуло у него на лице. Она не могла понять, что оно значит. Затем вялым ровным тоном он ответил:

— Я бы хотел, чтобы мой ребенок продолжал мое дело и унаследовал этот дом, но я готов ждать.

У Флер было такое чувство, будто он хотел сказать что-то еще. Сейчас, когда они стояли друг против друга, ей показалось, что он тоже испытывает робость. И снова она не смогла удержаться от вопроса:

— Кто же унаследует Прайори после вашей смерти, если у вас не будет детей?

Он сделал какой-то неопределенный жест — то ли нетерпения, то ли равнодушия.

— Прайори принадлежит мне, и я могу оставить его кому захочу.

— Оно должно достаться кому-то из Эшвинов.

— Почему?

По его виду она поняла, что вызвала у него раздражение.

— Потому что Эшвины всегда жили здесь. Я читала историю этой семьи. Здесь каждый камень пропитан их кровью, все здание, мебель, картины — часть их наследия.

— Но теперь это все мое. — Норман Митчэм почти выкрикнул эти слова. — Это мое, и я могу распоряжаться всем, как хочу.

Он прошелся по комнате и остановился перед картиной, висевшей над камином. Это был портрет лорда Грэнтона. графа в пятом поколении, с женой и детьми на фоне Прайори.

— Я помню, как впервые увидел этот дом, — сказал сэр Норман, не сводя глаз с портрета. — Я занимался браконьерством с двумя другими оборвышами, пытаясь поймать на ужин кролика или фазана. Дело было вечером, мы вышли из рощи к северу от въезда в усадьбу и увидели перед собой Прайори.

Он замолчал. Молчание длилось долго.

— Да? И что же? — напомнила ему Флер.

— Мне кажется, с того самого момента я и решил завладеть им, — продолжил сэр Норман. Он повернулся к ней. — Вы сейчас сказали, что в моей жизни что-то не так. Я не знаю, что. вы имели в виду. Правда, я потерял жену. Мы не подходили друг другу; глупо было думать, что из нашего союза могло что-нибудь получиться. Но я приобрел определенное положение, во всяком случае в деловом мире, и у меня есть Прайори. Вы по-прежнему считаете, что что-то не так?

— Вы не похожи на счастливого человека. Вы счастливы? Вы можете по всей совести сказать, что обрели счастье?

— Что такое счастье? — спросил сэр Норман. — Если это значит честно работать, сознавая, что ты делаешь все, что можешь, — значит, я счастлив. Если это значит осуществить свое желание, опять-таки я счастлив.

Сэр Норман говорил с вызовом в голосе, и Флер понимала, что он пытается убедить ее против собственного внутреннего сознания, что она права.

— Но вы одиноки, — сказала она. — Вы, должно быть, очень одиноки.

— Если вы так думаете, почему бы вам не осчастливить меня, приняв мое предложение?

— Вы уклоняетесь от ответа, — возразила Флер. Впервые она чувствовала себя с ним совершенно свободно, естественно, непринужденно. — Вы одиноки, и вы это знаете. Что за жизнь вы ведете? Весь день работаете, а вернувшись домой, сидите вечерами один. О чем вы тогда думаете? Читаете или обдумываете дела на заводе?