Ложь - Синтия Иден

Элизабет улыбнулась еще шире:

– Я напомню тебе заняться со мной любовью. Просто для удовольствия. – Она соскользнула с кровати, одернула футболку и поспешила к двери.

Взбешенный Салливан воззрился на Мака:

– Какого черта вы тут… вы… гм… – Он закашлялся. – Ладно, поехали! – И удрал в сторону лестницы.

Мак, поднявшись с кровати, подошел к Элизабет.

– Никто и ничто нам не помешает, – снова повторил он ее слова. – Потому что я этого не позволю.

Когда внедорожник подъехал к губернаторским владениям, в окнах особняка горел свет, но у ворот не было охраны.

– Входная дверь открыта, – озабоченно сказала Селия. – Что-то здесь не так…

Все четверо настороженно двинулись к дому. На пороге рыжеволосая остановилась и позвала:

– Эвелин! Эвелин, вы здесь?

– Здесь! – крикнула жена губернатора из глубины холла.

Они вошли в дом. Элизабет почти физически ощущала, как напружинились тела Мака и Салливана в предчувствии опасности.

– Держись поближе ко мне, – велел ей Мак.

– Эвелин! – снова окликнула Селия.

– Я в кабинете!

По пути туда Элизабет замедлила шаг и оглядела освещенный хрустальными люстрами холл. «Где же губернатор? И куда подевались все охранники?»

– Боже мой! – воскликнула Селия. Они с Салливаном уже вошли в рабочий кабинет, и оба застыли на месте.

Мак отодвинул Салливана с дороги, и Элизабет увидела Уэсли Сазерфилда. Смокинг, в котором он приехал на встречу, был залит кровью. Эвелин стояла рядом с трупом мужа, положив одну руку на его плечо, второй прикрывая верх разреза на подоле, – наверное, на ее прекрасном платье тоже было кровавое пятно.

– Я нашла его здесь, в кресле, – бесстрастно сказала она. – После того как вы уехали, он остался в кабинете, а я пошла к охранникам и отправила их по домам. Нам с Уэсли нужно было поговорить в отсутствие чужих глаз и ушей. А потом я услышала выстрел. – Она посмотрела на Элизабет. – Полагаю, теперь дело закрыто: мой муж мертв. Вы этого хотели, мисс Сноу? Чтобы его не стало?

– Нет, – твердо сказала девушка. – Я приехала сюда не для того, чтобы его убить.

Она хотела правосудия, хотела, чтобы убийца Нейта сидел в тюрьме, и совсем не ожидала такой развязки.

– Так или иначе, теперь все кончено. – У Эвелин вдруг поникли расправленные плечи. – Вспомнит ли теперь хоть кто-нибудь, сколько хорошего Уэсли сделал? Или у всех в памяти останется только плохое?

«Плохое» – это убийство родного сына? «Плохое» – это заказ на меня? Я сказала бы по-другому», – подумала Элизабет.

Глаза Эвелин наполнились слезами.

– Мы ведь можем сохранить это в тайне? Зачем вам огласка? Уэсли заплатил за свои преступления, пусть у людей останется добрая память о нем! – Теперь она говорила быстро и деловито. – Если вы все расскажете журналистам, в прессе поднимется буря, это будет оглушительный скандал. А так я смогу всех убедить, что произошел несчастный случай: Уэсли чистил пистолет, и тот неожиданно выстрелил.

Элизабет покачала головой.

– Тогда я скажу, что у мужа была депрессия! – не сдавалась Эвелин. – Он посещал психоаналитика много лет, с тех пор как погибла эта сука Глория!

Элизабет открыла рот. И все, кто был в комнате, тоже с удивлением посмотрели на вдову губернатора.

– О боже… – Эвелин вытерла слезы. – Не надо было ее так называть, да? – Она вскинула правую руку, которой прикрывала разрез на платье.

Пальцы, затянутые в белоснежную перчатку, сжимали рукоятку пистолета, ствол которого смотрел на Элизабет. Девушка ничего не успела сделать: грохнул выстрел, пуля ударила в нее, сбив с ног.

Эвелин спустила курок еще несколько раз подряд.

– Мак! – Элизабет попыталась подняться, с ужасом думая, что он тоже ранен. Или Салливан? Селия? Крикнуть ей не удалось – получился глухой хрип. Она кое-как села на полу, но встать не могла, подгибались колени. – Мак!

– Ты за него не переживай, – усмехнулась Эвелин, целясь в кого-то поверх ее головы. – Лучше о себе подумай.