Леди и разбойник - Барбара Картленд

При мысли о ней его сердце забилось быстрее, и он с удивлением — но без неудовольствия — понял, что начал в нее влюбляться. Он мог бы жениться на Tee и только ради ее приданого, но если он ее полюбит, это будет такой удачей, на какую он даже не надеялся.

Проходя по узким улочкам и не без труда минуя переполненные отбросами и грязью стоки, Рудольф строил планы своей будущей жизни в Стейверли вместе с Теей. Чем ближе к дворцу он подходил, тем увереннее становилась его походка, тем более торжествующей — улыбка. Немало женщин смотрели ему вслед.

Даже леди Гейдж, такая увядшая, что трудно было поверить, что в ее жилах когда-то текла молодая кровь, схватила за руку мужа, вместе с которым ехала в карете во дворец, и воскликнула:

— Смотри, Филипп, вон идет племянник леди Дарлингтон, Рудольф Вайи. Право, до чего же он хорошо сложен!

Почему бы тебе не пригласить его как-нибудь на обед?

— Он совершенно безмозглый! Я же рассказывал тебе, как он наговорил мне небылиц о разбойниках, а мы нашли там только красотку, которая читала книжку, сидя у камина.

— Если хочешь знать мое мнение, — возразила леди Гейдж, — не могу поверить, что леди Дарлингтон знала о том, что ее подопечная позволяет себе ночные поездки в одиночестве. Моя дочь себе такого не позволила бы, можешь в этом не сомневаться.

— Полно, полно, Этель. Я же предупреждал тебя, чтобы ты ничего не говорила леди Дарлингтон! То, что происходит, когда я выполняю свои обязанности, не касается ни тебя, ни кого-либо еще. Я бы и тебе ничего не стал рассказывать, если бы мне не показалось странным и опасным, что юная девушка ночью ездит верхом по дорогам, которые наводнены головорезами и грабителями.

— По если и ты считаешь это опасным, Филипп, разве я не должна предупредить леди Дарлингтои о выходках ее внучатой племянницы?

— Ты вообще не должна об этом говорить, Этель. Ни в коем случае, слышишь! — раздраженно ответил сэр Филипп.

— Хорошо, раз ты настаиваешь, — неохотно согласилась леди Гейдж. — Но эта девушка плохо кончит, попомни мои слова.

Карета уже останавливалась у дверей дворца.

— Тебе предстоит самой добираться до апартаментов леди Дарлингтон, — заметил сэр Филипп. — Мне надо нанести визит леди Каслмейн. Не думаю, чтобы это отняло у меня много времени.

Леди Гейдж возмущенно фыркнула.

— Надо надеяться! Хотела бы я знать, что этой женщине от тебя нужно. Могу сказать одно, Филипп: мне не нравится, что ты идешь в ее апартаменты один. Это… ну… небезопасно.

Сэр Филипп даже не сразу понял, на что намекала его супруга. А когда понял, горделиво выпрямился, словно мысль о ее подозрениях не была ему неприятна.

— Долг есть долг, милая! — напыщенно заявил он. — По работе мне часто приходится беседовать со странными людьми, и знатными, и простолюдинами. Но могу тебя заверить: я буду вести себя со всей возможной благопристойностью, не сомневайся.

— Хотела бы я не сомневаться, — сурово проговорила леди Гейдж. — Эта женщина абсолютно бесстыдна, и всем это прекрасно известно. Ты уверен, что обязан ей повиноваться? Я и внимания не обратила бы на ее распоряжения!

— Милая, если бы я рассуждал так же, мы в скором времени оказались бы дома, в Бедфордшире. Не забывай, что к миледи Каслмейн, что бы о ней ни думали другие, прислушивается сам король.

— Я и не забываю, — мрачно отозвалась леди Гейдж. — И единственное, что его извиняет, это то, что мужчины совершенно беспомощны перед этой особой. А она готова на все ради достижения своих целей. Но если даже король тает от улыбки этой шлюхи, то устоишь ли ты, Филипп?

Сэр Филипп расправил светлые усы и поплотнее надвинул на лысую голову парик.

Жизнь не должна ограничиваться только работой, подумал он про себя. И если работу можно сочетать с удовольствием, тем лучше. Нельзя, конечно, рассчитывать на то, что Этель поймет его. Она уже больше двадцати пяти лет была ему верной и преданной женой. Всего полгода назад они отпраздновали свой юбилей. Но она никогда не понимала его.

Конечно, он женился на ней потому, что ее отец был главой судебной и исполнительной власти в графстве Бедфордшир, а Этелфреда — единственной наследницей очень удобного дома и процветающего поместья. Но даже в юности Этелфреда была худой и угловатой, а сэру Филиппу всегда нравились пухленькие женщины с пышными формами. Он смирился с невозможностью иметь сразу все, но не мог не вспоминать откровенно открытые платья леди Каслмейн, которые почти не скрывали ее соблазнительную белоснежную грудь.

— Филипп, мы приехали! О чем ты замечтался? — окликнула его леди Гейдж. Голос супруги вернул его к действительности.

Они вышли из кареты, и леди Гейдж повернула налево, к апартаментам графини Дарлингтон, выходившим на реку, а сэр Филипп отправился на поиски покоев леди Каслмейн, выходивших в дворцовый сад.

При этом он с усмешкой отметил про себя, что ее светлость разместили неподалеку от королевских апартаментов.

Хотя сэр Филипп воображал, что у него первого хватило проницательности это заметить, весь двор только об этом и говорил, когда Барбара Каслмейн переехала в Уайтхолл.

У дверей леди Дарлингтон леди Гейдж встретилась с Рудольфом Вайном. Увидев ее, он снял шляпу и склонился в любезном поклоне, а леди Гейдж одарила его улыбкой, которую сама она считала очаровательной. На самом деле эта улыбка делала ее лицо еще более лошадиным.

— Вы сегодня обедаете у леди Дарлингтон, мистер Вайн? — спросила леди Гейдж.

— Да. И нужно ли говорить вам, насколько я счастлив видеть здесь и вас? — проговорил Рудольф своим самым обаятельным тоном.

Он уже очень давно взял за правило расточать любезности всем пожилым дамам. Это не раз приносило свои плоды, а теперь он особенно был заинтересован в том, чтобы завоевать расположение жены сэра Филиппа Гейджа.

В ожидании, пока им откроют, он окинул взглядом ее платье из шафранного узорчатого шелка и тихо сказал:

— Позвольте мне выразить восхищение вашим нарядом, леди Гейдж. Редко случается встретить умную женщину, которая к тому же умеет хорошо одеваться.

Он выбрал идеальный путь к сердцу леди Гейдж. Та давно считала, что прозябала в Бедфордшире среди скучных сквайров с их женами. Считая себя чрезвычайно начитанной, леди Гейдж полагала, что при благоприятном стечении обстоятельств могла бы устроить салон, куда стекались бы самые блестящие и остроумные люди. Выслушав комплимент Рудольфа, она заулыбалась, подошла поближе и устремила на него почти гипнотический взгляд.

— Нам с вами надо будет как-нибудь поговорить: я вижу, что у нас много общего.

— Я в вашем распоряжении, — заверил ее Рудольф, лихорадочно прикидывая, нельзя ли будет вытянуть у старухи денег взаймы.

Однако его размышления были прерваны: лакей открыл им дверь, и они вошли в освещенную прихожую. Когда они оставили там свои плащи, об их прибытии было громко объявлено хозяйке вечера, которая ждала их в гостиной.