Пират в любви - Барбара Картленд

— Да, они еще охотятся за головами, но значительно реже, чем прежде, а пираты — я имею в виду так называемых морских даяков — в прошедшем году вели себя вполне мирно. И это, как я понимаю, лорд Сэйр, вы должны поддерживать.

— Разумеется, — согласился лорд Сэйр.

Не желая, чтобы разговор ушел слишком далеко в сторону от занимающего его предмета, он продолжал:

— Не знаю, осведомлены ли вы об этом, но дочь леди Элвинстон приехала в Саравак, чтобы жить со своей теткой.

— Помилуй Боже! — воскликнула рани. — Так вот кто это был! Мне говорили, что белая девушка приехала в начале недели на пароходе.

Рани резко взмахнула веером и продолжала:

— Я-то полагала, что она остановилась у кого-то из членов нашей европейской колонии, но они все сегодня здесь, а поскольку никто из них не попросил разрешения привести с собой гостью, то я решила, что ошиблась.

— Мисс Элвинстон плыла вместе со мной на «Короманделе», — пояснил лорд Сэйр.

— Бедное дитя! Ее, должно быть, сильно напугал пожар. Но я слышала, что все успели спастись.

— Нам повезло, что это случилось в Малаккском проливе. Плыви мы по Красному морю, все могло бы кончиться иначе.

Лорд Сэйр, сказав это, увидел, как по лицу рани пробежала мгновенная судорога, и понял, что был бестактен.

— Я считаю своим долгом сообщить леди Элвинстон, что ее дочь в безопасности, — поспешил он сказать, — и хотел спросить у вас, как девушка устроилась у своей тети.

— К сожалению, я не могу ответить на ваш вопрос, — ответила рани, — но завтра я непременно посещу миссию с самого утра и повидаюсь с мисс Элвинстон. — Помолчав, она добавила: — Я удивлена, что леди Элвинстон послала дочь сюда, но, возможно, девочка пробудет в миссии недолго.

— Думаю, завтра мы сможем об этом узнать, — светски произнес лорд Сэйр.

Он уяснил себе то, что хотел, и теперь перевел разговор на другую тему.

Поскольку раджа вставал в пять утра по сигналу выстрела из единственной пушки форта, он не любил, чтобы гости засиживались у него допоздна.

Местные европейцы, чрезвычайно обрадованные приемом, который внес хоть какое-то разнообразие в их монотонную жизнь, неохотно поднялись и начали прощаться.

Все они были чрезвычайно любезны с лордом Сэйром, который обещал побывать у них на плантациях, если выкроит время.

Он понимал, что при одной мысли о его визите жены владельцев плантаций начинают волноваться: а вдруг он посчитает их недостаточно гостеприимными?

Лорд Сэйр попытался успокоить их, уверяя, что для него не надо ничего специально готовить, что он привык довольствоваться тем, что есть в доме, но все его заверения, ясное дело, пропадали втуне.

В конце концов все разъехались, остался только капитан, который как раз собирался отправиться на корабль, когда в огромный зал для приемов вбежал один из слуг и в сильном возбуждении прошептал что-то на ухо радже.

Тот выслушал и провозгласил громовым голосом:

— Чертова баба! Она вполне это заслужила!

— Что произошло? — спросила рани.

Глаза раджи так и сверкали гневом из-под нависших бровей, когда он отвечал:

— Мне только что сообщили, что даяки напали на миссию. Выходит, я должен послать своих солдат, чтобы они спасали эту надоедливую идиотку от мести, которую она сама на себя навлекла!

— Напали на миссию? — воскликнул лорд Сэйр. — Сэр, я должен просить позволения отправиться вместе с солдатами, и выступать нам, как я понимаю, надо немедленно!

Благодаря энергичным действиям лорда Сэйра уже через несколько минут отряд солдат в белых мундирах и черно-красных головных уборах вышел из дворца и двинулся по дороге, ведущей к миссии.

Отряд сопровождали лорд Сэйр и капитан канонерки, и когда они добрались до просеки, то услышали звуки выстрелов.

Командующий солдатами офицер сказал шагавшему с ним рядом лорду Сэйру:

— Это палит старая леди. Она мастерски владеет ружьем и убила в свое время нескольких даяков, которые докучали ей.

Лорд Сэйр не видел лица говорившего, но понял, что офицер усмехается, очевидно, находя сопротивление Агаты Элвинстон забавным.

Сам лорд Сэйр боялся за Бертиллу — боялся больше, чем когда-либо в жизни. Он даже представить себе не мог, что в состоянии до такой степени страшиться за кого-то.

Он в ярости спрашивал себя, как же он, зная, что такое Саравак, допустил, чтобы она уехала сюда одна и без всякой защиты и осталась у тетки, которую все терпеть не могли и о которой говорили с открытым пренебрежением?

Он вспоминал, какой нежной и хрупкой показалась ему Бертилла, когда он держал ее в своих объятиях.

Оба они испытали небывалый восторг, едва их губы соприкоснулись… Нет, если что-то случилось с Бертиллой из-за его полнейшей глупости, то он не захочет больше жить!

Подобный всплеск эмоций всего несколько недель назад показался бы ему просто невероятным.

Он приходил в отчаяние от страха, что может быть уже поздно и, добравшись до миссии, он найдет Бертиллу обезглавленной.

С ума можно сойти от этой бесконечной дороги в джунглях; отряд движется так медленно, — хоть криком кричи от ярости!

Возбуждение его достигло такой степени напряженности и остроты, что голос его стал звучать сдавленно и неестественно.

«Бертилла! Бертилла!»

Все его существо взывало к ней; при этом он понимал, что для даяков, пусть и вооруженных всего лишь кинжалами-криссами, ворваться в дом и расправиться с женщиной, которая в них стреляет, всего лишь вопрос времени.

Агата Элвинстон все еще отстреливалась, когда лорд Сэйр наконец услышал, что офицер отдает приказ солдатам заряжать ружья.

Они шли почти в полной тьме, ветви деревьев сомкнулись над тропой и не пропускали лунный свет.

Но теперь дом миссии был освещен ярко, как днем, и едва отряд ворвался на утоптанную площадку перед зданием, лорд Сэйр увидел, что даяки убегают в джунгли.

Ошибиться невозможно: они вооружены по-военному, в волосах пучки коротких перьев.

Лунный свет играл на их щитах и кривых криссах.

Едва даяки скрылись среди деревьев под треск ружейных выстрелов солдат, лорд Сэйр помчался к открытой двери миссии.

Он вбежал в дом и увидел на полу ружье, которым, очевидно, пользовалась Агата Элвинстон, и множество разбросанных вокруг пустых гильз.

Однако никаких признаков присутствия самой миссионерки не было видно, и лорд Сэйр поспешил в другую половину дома.

Кухня была пуста, и Тейдон почувствовал, как ледяная рука сжала его сердце.

Он понял, что потерял Бертиллу — единственное существо, дорогое ему в этом мире.