Хранитель персиков - Сара Эдисон Аллен

– Мне казалось, мы это уже проходили. Никому я ничего говорить не собираюсь, – успокоила гостью Уилла. – Принести чего-нибудь попить?

– Да, спасибо.

Когда Уилла исчезла в кухне, Пэкстон подошла к дивану и осторожно присела, стараясь отогнать воспоминания о том, как плохо ей было на нем неделю назад. Она положила листок на стопку остальных распечаток и тут заметила фотоальбом, а на нем – фотографию какого-то мужчины. Пэкстон взяла ее и присмотрелась: сколько обаяния и силы в этом человеке. Такому достаточно просто улыбнуться – и весь мир ляжет к его ногам. С чего бы бабушке его убивать?

Уилла вернулась с двумя бутылочками сока и протянула одну гостье.

– А этот Такер Девлин был невероятно привлекателен, – признала Пэкстон. – Теперь я понимаю наших бабушек.

Уилла ответила недоуменным взглядом:

– Но это не Такер Девлин. Это старая фотография моего отца, я нашла ее в альбоме. Все никак не могу решить, что с ней сделать.

Пэкстон снова посмотрела на снимок:

– Что ты сказала?

– На этом фото – мой отец.

– Ты серьезно? Да он же вылитый Такер Девлин.

Уилла поставила бутылку на стол и взяла в руки снимок. Вглядевшись в него, она перевела взгляд на изображение из «Вестника» – и тут до нее дошло. Она тяжело опустилась на диван рядом с Пэкстон:

– Господи, я так надеялась, что это неправда.

Через несколько секунд озарило и Пэкстон: ни для кого не секрет, что, когда Джексоны покидали «Хозяйку», Джорджи была беременна, но об отце ребенка ничего не было известно – вплоть до сего момента.

Раньше Пэкстон думала, что это – лишь ее история: история, которую она любит и защищает, благодаря которой чувствует себя здесь на своем месте. Оказывается, не только. Она имеет отношение и к Уилле. Такер Девлин – ее родной дед, и закрыть на это глаза не получится. Уилла должна знать, что произошло в их семье, даже если Пэкстон и придется изменить мнение о своей собственной.

– Думаю, нам нужно еще раз поговорить с бабулей Осгуд, – сказала она.

День клонился к вечеру. Видеть этого Агата не могла, но, сидя на диванчике, она чувствовала, как по лицу медленно перемещается пятно тепла. В воздухе витал слабый аромат персиков, однако ее это не пугало. До Джорджи ему теперь не добраться, а это главное.

Не пожелав идти в столовую, Агата потребовала принести ужин в комнату. Ей нравилось есть в одиночестве. Еда – единственное удовольствие, которое у нее еще осталось. Агату Осгуд не тянуло общаться с местными постояльцами – слишком уж она стара для того, чтобы заводить новых друзей. Да и какой в них прок? Все равно ее уже больше никто не понимает.

Но Агата не унывала – ее необычайно волевая натура в принципе не позволяла предаваться унынию. Но и в восторге от нынешней жизни старушка тоже не была, поэтому в последнее время, особенно узнав новости о «Хозяйке Голубого хребта» и Такере Девлине, она все чаще погружалась в мысли о прошлом.

– Бабуля Осгуд? – раздался со стороны двери голос Пэкстон.

– Пэкстон, а ты здесь с какой стати? Ты разминулась со своим братцем-древолюбом. Он наконец-то удосужился меня навестить. И принес мне шоколадных конфет. А ты, надеюсь, не с пустыми руками?

– Я с Уиллой Джексон, – ответила внучка, проходя в комнату.

Рядом с Пэкстон маячила какая-то тень и слышались чьи-то шаги.

– Здравствуйте, миссис Осгуд, – сказала Уилла.

В детстве Уилла была пронырой. Не злой, не коварной, но пронырой. И Агата, и Джорджи это прекрасно видели. Однако Джорджи убедила себя, что сможет выбить дурь из внучки точно так же, как в свое время из сына, и они втроем заживут тихой, нормальной жизнью. Стоило ли оно того? Если бы Джорджи не внушила Хэму уверенность в его ничтожности, он смог бы добиться невероятного успеха. Джорджи утверждала, что она всего лишь хочет заглушить в сыне и внучке магические способности Такера. В том, что оба их унаследовали, сомнений не было, но это вовсе не означало, что они непременно плохо кончат. Нужно было так и сказать Джорджи.

– Ну, раз уж вы заявились сюда вдвоем, – пробурчала Агата, – значит хотите знать, что произошло.

– Уилла нашла какую-то газету под названием «Вестник Уоллс-оф-Уотер», и мы кое-что выяснили.

– А, «Вестник» – я уж о нем и забыла. – Агата рассмеялась. Когда-то эта газетенка казалась им всем такой солидной. – Его издавала Джоджо Макпит. Уж такая крикливая – никакого спасу от нее не было.

– Миссис Осгуд, отцом моего папы был Такер Девлин? – прямо спросила Уилла.

От ее слов у Агаты защемило в груди. Надо же, а она-то думала, что ее сердце уже давно омертвело.

– Смотри-ка, догадалась…

– Как все было на самом деле? – Пэкстон присела на диванчик; Уилла по-прежнему стояла на пороге. – Бабушка, ты и правда его убила?

– Правда, – ответила Агата твердо.

Это было меньшее, что она могла сделать для Джорджи.

– Но почему?

– Потому что мы, женщины, опутаны единой невидимой паутиной: стоит этой паутине дрогнуть – и мы все узнаём, где случилась беда. К несчастью, обычно нам не хватает храбрости или любви к ближнему, чтобы прийти на помощь. Но на кого нам еще надеяться, если не друг на друга?

– Так ты убила Девлина, чтобы помочь Джорджи? – В голосе внучки слышались нотки, которые ясно давали понять: она-то думала, что Агатой двигали менее благородные порывы.

– Мы с Джорджи дружили так крепко, что водой не разольешь. Пока не явился Такер Девлин. Времена тогда были непростые: мало того что бушевала Великая депрессия, так еще и лес валить запретили. Те, кому удалось не разориться, не давали остальным умереть с голоду. Когда приехал Такер, город словно бы вернулся к жизни. Солнце засветило ярче. Еда стала вкуснее. Он всех нас пленил своими сладкими речами. И быстро дал понять, что перечить ему не стоит. Один старик, Эрл Янгстон, без устали доказывал нам, что Такер – мошенник. Так после их стычки у Эрла за ночь отросла здоровенная бородища – он наутро из постели сам выбраться не мог, запутался. После этого он и замолк. Брился только по шесть раз на дню. Вскоре уже каждый бежал к Такеру за советом, а девушки просто потеряли из-за него головы. Он знал, как добиться своего: разрушить то, что давало нам силы, – нашу дружбу. И в этом он преуспел. Вот почему мы все ополчились против Джорджи, самой хорошенькой из нас, когда Такер перебрался в «Хозяйку Голубого хребта», якобы намереваясь разбить на Джексон-Хилл персиковый сад.

Агата повернула голову к двери и прислушалась: тележка с едой, наконец-то! От предвкушения ужина у нее даже желудок свело.

– Бабуля? – окликнула ее Пэкстон.

На чем она остановилась? Ах да.

– Так вот. Джорджи пыталась обо всем нам рассказать. Говорила, что слышит, как Такер ходит у себя на чердаке по ночам, что он очень нервный и его беспокойство заражает всех вокруг. Из «Хозяйки» вдруг сбежали мыши, а птицы – тех, наоборот, тянуло в дом, как магнитом. «Он злой», «он жизни мне не дает» – вот что говорила Джорджи. Но мы лишь еще больше ненавидели ее: ведь он достался ей, а не нам. Через несколько месяцев она перестала появляться на балах, и мы решили, что она попросту задрала нос. На самом деле ей было страшно и стыдно. Когда мы отвернулись от Джорджи, у нее совсем никого не осталось.